Кстати, то, что вы сказали правду, решило вашу участь!
Толстощекий начальник с любопытством посмотрел на меня:
— А можно попросить у вас Евангелие на память?
Нас окружили улыбающиеся военные.
— Можно, — ответил я. — Дарю вам мое карманное Евангелие!
— Спасибо большое! А для замполита у вас ничего нет в подарок?
Пожилой замполит замялся:
— Мне бы Библию почитать… Никогда не читал!
— Можно почтой переслать… — задумался я.
В нашу беседу вмешался Валерий:
— Если вы батюшек на обратном пути пропустите обратно через перевал, то они всем привезут книги! Правда, отец Симон?
— Конечно! — подтвердил я.
— Можно для всей заставы привезти книг, и для солдат тоже…
— Если получится, привезите, пожалуйста, иконочек… — попросил замполит. И, стесняясь, добавил: — Для моей жены…
Иконочки для подарков как раз находились в моем рюкзаке, и мы с радостью раздали их всем желающим.
— Тогда сделаем вот что! — объявил начальник погранзаставы. — Обговорю вашу просьбу с начальством! Думаю, это не проблема…
Он оставил нас упаковывать рюкзаки и через полчаса вернулся:
— Вам разрешено на обратном пути проследовать через перевал Санчар!
— Вот это другое дело! — обрадовался Валерий.
— Тогда я буду ждать батюшек с лошадью в последнем селе у родственницы Василия. Прошу вас, лейтенант, сообщите мне через пограничников, когда батюшки прибудут на заставу!
— Только нас тогда будет четверо! — предупредил я.
— Ничего, это все уладим! — пообещал старший лейтенант.
Начальник спецчасти, в свою очередь, сделал любезное предложение:"
"— Кстати, я должен сегодня ехать в Минводы на «уазике» и могу подвезти вас в аэропорт!
— Большое спасибо! — поблагодарили мы, довольные сложившимся оборотом дела, чувствуя, что с пограничниками у нас наладились дружеские отношения.
У машины столпились все лейтенанты, пожимая нам руки и желая счастливого пути. Пока мы ехали в Минводы, молитва в груди сама возобновилась, принеся в сердце великое утешение. Я молился с горячей благодарностью Богу, любуясь красивыми весенними ландшафтами.
Пирамидальные тополя трепетали молодой горячей листвой, щедро политые солнечным светом. Кавказский хребет сверкал на прощанье снегами двуглавого Эльбруса.
— Так стыдно, что пришлось врать… — шепнул мне отец Ксенофонт. — Нужно будет поисповедоваться..
В аэропорту мы простились с начальником спецчасти и крепко обнялись с Валерием.
— До скорой встречи на Псху! — махал он нам рукой, провожая на посадку в самолет.
