На гвоздях сохранились остатки ветхой епитрахили и священнического облачения. Их, как драгоценную реликвию, я бережно свернул и положил в рюкзак, чтобы хранить в нашем скиту. В углу, в известковой пыли лежал позеленевший от времени большой медный крест. Я укрепил его в скальной нише и пропел литию об усопших отцах и братиях. Сын Шишина с удовольствием присоединился ко мне. Но во вторую пещеру он идти отказался.
— У тебя же автомат! — удивился я. — Идем вместе!
— Нет, нет, вы идите, а я постою у входа.
Еще выскочит кто-нибудь…
Пещера оказалась темной и достаточно длинной. Скалы казались отполированными огромным потоком воды, который когда-то извергался из недр земли. В конце пещера сузилась и перешла в глубокий колодец. Сколько я ни бросал туда камни, но звука удара о дно не расслышал и повернул обратно.
У входа я увидел встревоженного парня:"
"— Я уж думал, с вами что-то случилось!
— Нет, все нормально. Просто было интересно. А еще есть здесь пещеры?
— Пещер полно, но только они не такие большие… Простите, батюшка, у меня времени в обрез, домой надо!
Лицо парня выражало нетерпение.
Местность мне очень понравилась, и уходить не хотелось. Если бы не Грибза, то я с удовольствием поселился бы в этих пещерах.
«Обязательно приду сюда в следующий раз, — думал я, шагая по тропе вслед за своим проводником. — Может быть, даже сделаю здесь пещерную церковь в честь Предтечи…» Святого Иоанна Крестителя я очень любил и хранил в своем сердце желание посвятить ему на Кавказе маленький храм.
В перерывах между делами мне удалось несколько раз побывать на исповеди у отца Тихона, и в каждый приезд к нему я обретал большое утешение, а также находил для себя четкие и ясные ответы на свои многочисленные вопросы. Раз от разу становилось заметно, что здоровье отца Тихона начало сдавать, но глаза его всегда лучились добрым светом и добротой. Я покаялся ему в том, что, приходя на Псху, теряю молитвенный настрой и возвращаюсь в келью, обремененный воспоминаниями всех разговоров и сельских сплетен.
Поневоле приходилось общаться с женщинами, и это меня сильно смущало.
— Держись Бога, держись, это все монашеские грехи! Нужно и на Псху помогать людям, и молитву не терять. Как тебе говорил отец Кирилл в Лавре?
— Умудряйся… — вспомнил я батюшкины слова.
— Вот, вот, умудряйся с Божией помощью!
И я уходил от отца Тихона каждый раз очень утешенный и ободренный его напутствиями.
