Едва дождавшись окончания трапезы, я попросил у старшего лесничего и у всех собравшихся на панихиду разрешения обратиться к ним. Вспомнив, что писал святитель Иоанн Златоуст о заупокойных службах, я своими словами попытался объяснить пагубность сочетания поминовения усопших с пьянством. Неожиданно эти слова тронули сердца тех, кто слушал мою сбивчивую речь. Первыми меня поддержали женщины:
— Давно пора! Надоело смотреть, как мужья напиваются на поминках, а некоторые даже пытаются танцевать! Стыдно перед усопшими.
Мы поддерживаем батюшку!
Некоторые мужчины согласились с этим предложением, другие промолчали. Поднялся Василий Николаевич:
— Например, я так скажу: я согласен! Мне тоже кажется, лучше молитвой поминать почивших, чем вином. И егерь согласен, правильно я говорю?
Старший лесничий, вспомнив о своем прежнем обещании прекратить поминальные застолья, извинился за забывчивость и поддержал своего друга. С того дня панихиды и даже праздники проходили без крепких напитков. Когда собирались верующие, на столах уже не было бутылок с вином.
За чаем люди обсуждали свои сельские нужды и определяли, кому и чем из нуждающихся семей нужно помочь.
Провожая, Василий Николаевич обнял меня и сказал, склонив голову набок, словно всматриваясь во что-то в моей душе:"
"— Батюшка, кажется, у нас на селе начинается новая жизнь! Предлагаю использовать мой большой дом для церковных служб, а потом мы все сообща обязательно построим на селе церковь…
— А как называлась прежняя церковь на Псху?
— Троицкая!
— Вот пусть будет снова храм в честь Пресвятой Троицы…
Мы распрощались с каким-то новым ранее неведомым чувством — как будто стали близкими родственниками или уже были давними верными друзьями.
Сердца всех нас, объединившихся возле церкви, не предполагали, что наши судьбы, хранимые в руке Божией, находятся на пороге больших и серьезных испытаний.
Суета соблазняет душу болезненным любопытством испытать ее пустые заботы и тревоги в обмен на нашу жизнь, в то время как благодать просто дарит сердцу покой и умиротворение от суеты и безысходности, наделяя душу вечной Жизнью.
Суета оскверняет душу и обманывает ее, как бы говоря: «Разве ты обойдешься без помыслов обо мне?» Благодать безкорыстно отдает себя ищущей душе, в молчании облегчая ее бремя и очищая от помыслов.
Своими усилиями можно прийти лишь к перевозбужденному состоянию запутавшегося ума, понимаемому сбитыми с толку людьми как мирская «радость».
