Под высокой, слегка наклоненной пихтой мне приглянулось большое скальное возвышение:
— Благослови, отец, хочешь — здесь будет твоя келья?
Архимандрит посмотрел и одобрил, но, глядя вверх, выразил сомнение:
— А пихта не упадет? Мне кажется, это опасно…
Он отошел подальше и, осмотревшись, сказал:
— Вот здесь я поставлю свою келью!
— Тоже хорошо, — обрадовался я. — Тут и вид получше! А мне благослови строиться под пихтой.
Но мой друг продолжал задумчиво ходить, осматривая деревья.
— А вот этот засохший бук нужно спилить, он может упасть! — заметил он, стоя возле гигантского сухого бука.
— Как скажешь, отец! — с готовностью согласился я, доставая двуручную пилу из рюкзака.
Нашей пилы едва хватило на то, чтобы немного двигать ею, так как, дойдя до половины дерева, толщиною в два обхвата, его и мои пальцы почти упирались в ствол. Полдня ушло на то, чтобы пропилить примерно две трети бука, потому что его древесина по твердости походила на камень. Этот бук был огромен и высок, метров сорок высотой. При взгляде вверх было заметно, как легкий ветерок раскачивает его макушку.
Мы продолжали пилить, и тут услышали громкий треск — начал трещать ствол.
— Отец, внимательно смотри, куда эта махина будет падать, чтобы она нас не убила! — предупредил я."
"Отец Пимен, окинув взглядом огромный бук, прикинул, куда ему отступать. Неожиданно, словно выстрел, раздался ужасающий треск и громадное дерево скололось не по распилу, а на высоте метра три от земли. Вся огромная древесная туша, скалываясь, устремилась на моего бедного друга.
Он начал медленно пятиться, не слыша мой крик:
— В сторону!
Пятясь и отступая от надвигающегося на него огромного комля дерева, отец Пимен споткнулся и упал. Это спасло его. Ствол пронесся над ним и с грохотом завалился вбок, поломав множество мелких деревьев. Пила осталась в незаконченном распиле и, тихонько звеня, покачивалась на ветру.
— Ты жив? Не убило тебя? — бросился я к товарищу, помогая ему подняться.
— Кажется, жив… — оглядывая себя, бормотал мой друг. Огромный ствол лежал неподалеку, молчаливо свидетельствуя о пронесшейся рядом смертельной угрозе.
— Знаешь, наверно, правильнее всего сделать так, — принял решение архимандрит. — Ты строй здесь келью и церковь, а я займусь постройкой скита. Так будет лучше!
Такого поворота событий я не ожидал, и мне стало очень жаль этой перемены настроения в душе моего друга, но делать было нечего — пришлось согласиться. Минувшую смертельную опасность он принял для себя как предостережение.
