Пока этот безумец остервенело пытался вытянуть арматуру из земли, а отец Пимен возился с заклинившимся засовом, к нашей группе быстро подошел здоровяк, по виду грек, вышедший из подъехавшей машины. Две его спутницы стояли поодаль.
— Что тут происходит?
— Хотим уйти, но нас не пускают… — как мог, кратко объяснил я.
— Ну-ка, отстань от них! — прикрикнул наш защитник.
— Да пошел ты… — посыпались отборные ругательства.
В это время архимандрит справился с засовом, и мы вышли из ограды. Следом выскочил разъяренный скандалист, сыпавший ругательствами, и кинулся на пришедшего.
Но тот мгновенно огромным кулаком осадил его натиск:
— Я начальник милиции! Я научу тебя уважать людей!
На лице забияки вздулся багровый синяк. В полном неистовстве он завопил:
— Всех вас убью! Я вышел из тюрьмы и ничего не боюсь! Мы вам еще воткнем рога в землю! Скоро наше время придет, тогда покажем вам…
Он быстро удалился, с воплями и угрозами скрывшись за холмом. Меня осторожно тронули за плечо. Пожилой абхаз с большими усами тихо сказал нам:
— Уходите быстрее… Он за ружьем побежал.
Я давно за вами из дома наблюдал, но помочь не мог. Это вас Бог спас! А негодяй правда может убить, мы его знаем — известный бандит-мингрел…
Поблагодарив за помощь начальника милиции, мы стояли в раздумье. Он, усмехнувшись, сказал:
— Идите спокойно. Я разберусь. Никто вас не тронет… Впредь будьте осторожны. Я верующий грек, а это моя семья… — он указал на женщин.
— Простите нас, что причинили вам безпокойство! — на прощание ответил я.
— Драться нам нельзя, что делать — непонятно…
— Молитесь. Вот ваше дело. А наше дело охранять людей…
Спросив его имя, мы пошли по дороге в город, благодаря Бога и посланного Им на помощь защитника.
— В миру нечего по улицам ходить, — сделал вывод архимандрит. — Сидели бы дома, не попали бы в искушение…
Я согласно кивнул головой. Мне впервые открылась в действии мгновенная помощь Божия. При первых словах молитвы Бог тут же пришел на защиту. «Значит, можно сделать главный вывод, — размышлял я.
— Если я сам защищаю себя, то остается надеяться лишь на свои силы и удачу. А если все предать воле Божией, тогда Бог начинает защищать человека!» После этого искушения вера моя сильно окрепла.
От Сухуми осталось еще одно неприятное и тревожное воспоминание. На Пасху, когда мы шли из собора по центру города, обратили внимание на обилие выброшенного на улицы хлеба. В кучах мусора валялись остатки тортов, виднелись пасхальные куличи.
