Из раскрытых окон нас окликали:
— Эй, батюшки! Христос воскресе!
— Воистину воскресе! — радостно отвечали мы.
За последними домами дорога привела нас к кладбищу. У могил сидели люди, пришедшие помянуть усопших.
— Вот место, подходящее для молитвы! — сказал отец Пимен, усаживаясь на мягкую бархатистую травку. Пока мы тянули четки, мимо нас прошел средних лет человек с угрюмым лицом и взглядом. Оглянувшись, он вернулся и сел напротив, сверля нас глазами.
— Слушайте, батюшки, — хриплым голосом обратился он к нам.
— Я хочу, чтобы вы пошли со мной в мой дом!
— Зачем? — спросил я.
— Помолитесь у меня. Выпьем чачи…
— Мы не пьем и по домам не ходим… — твердо ответил я, чувствуя в его словах агрессию.
— Ну ладно, помолитесь за моего друга, он здесь лежит. Убили его…
— А он крещеный?
— Крещеный, крещеный…
Мы подошли к памятнику и пропели литию.
— Это хорошо… — обрадовался наш незнакомец. — Пойдемте сюда. Помолитесь здесь… — он подвел нас к пожилым абхазам, сидевшим у креста: — Помолитесь и за них…
Мы прочитали несколько молитв.
Старик вынул десятку и протянул мне.
— Мы денег не берем..
— Я беру… — наш спутник схватил деньги и быстро сунул в карман. — Так, идем сюда. Молитесь здесь.
Он подтащил меня за руку к группе пожилых женщин, ухаживавших за могилой. Видя его нахальство, я отказался:
— Мы больше молиться не будем…
— Ах ты… — хотел выругаться негодяй.
Вместо ругательства он замахнулся на меня кулаком, но ударить не решился.
— Отец, неужели драться с ним будем? — обернулся я к шедшему позади растерявшемуся архимандриту.
— Уходить надо. Этот человек явно не в себе… — ответил отец Пимен."
"— Слушай, что ты к нему пристал? Иди своей дорогой, а мы своей… — сказал он этому человеку. Тот рассвирепел окончательно.
— Не выпущу вас живыми! — заорал он. — Ненавижу вас всех!
Он быстро втолкнул нас в ограду какой-то могилы, закрыл на засов калитку и начал выдергивать из земли торчащий прут арматуры.
Люди из-за ограды молча наблюдали за происходящим. Несколько женщин заступились за нас:
— Что ты к ним пристал?
— Ненавижу их всех! — орал взбешенный человек. — Я только освободился и видеть их не могу!
Драться было неподобающе. Ситуация складывалась дикая и глупая. Я начал негромко читать псалом «Живый в помощи Вышняго…», положившись на Бога — будь что будет.
