— Спаси Господь, Симон, но, когда я в пути, молитва лучше к сердцу прививается. Хотя искушения тоже бывают: как-то в поезде проводник мне кулаком ребра сломал, когда узнал, что у меня нет денег. Ничего, потихоньку оклемался… — засмеялся Анатолий. — Нет, мне странствовать как-то лучше, все равно квартиры нет.
— Так ты уже совсем странник! Возможно, это твой путь, Анатолий?
— А ты меня благослови, отец Симон, на странничество!
— Бог тебя благословит и сохранит, дорогой, храни тебя Господь!
— Надеюсь, увидимся еще, батюшка, раз меня к тебе Бог привел.
Хочу еще отца твоего навестить…
Он прожил три дня на Соловьевской улице и вновь исчез на долгое время.
В один из дней в своей комнате я с удивлением обнаружил стоящий на столе старый проигрыватель и пластинки. По-видимому, отец, перебирая старые вещи, обнаружил их, и теперь все это ненужное находилось передо мной.
— Папа, зачем ты сюда привез такое барахло? Это же рухлядь…
Я вопросительно посмотрел на отца, заглянувшего ко мне в комнату.
— Как же, сын, а если придут твои друзья? Пусть послушают музыку!
— Им такая музыка ни к чему! — отрезал я.
— А что же они слушают?
— Духовные песнопения, папа… Если позволишь, я выкину все это…
— Ну, делай как знаешь… Я хотел как лучше… — добродушно согласился он и затворил дверь.
Я смотрел на разложенные на столе старые вещи: как неумолимо уходит от нас все, подобно старым ненужным пластинкам. Когда-то они были частью моей жизни, а теперь сама жизнь стала частью неведомого для меня бытия, с которым она хотела соединиться навечно без всяких искусственных подпорок.
К весне состояние моего здоровья вновь стало сильно ухудшаться. Третий месяц меня сотрясал сильный кашель, от которого я начал изнемогать. Меня снова отвезли на рентген, но ничего подозрительного флюорография не выявила. Я дышал в трубочки с пихтовым маслом, пил различные капли и настойки, предписанные врачами, но никакого улучшения не наступало. Видя безуспешность всякого лечения, я принялся пить антибиотики, но вместо выздоровления сильно себе ими повредил.
Слава Богу, нашелся один здравомыслящий доктор. Эта женщина, лаврский врач, сразу же сказала мне:
— Батюшка, никакие лекарства вам не помогут! Нужно срочно менять климат…
С этой рекомендацией мы с моим другом отправились к старцу. Он глубоко задумался, молясь про себя. Часто нам приходилось видеть, как отец Кирилл не спешил отвечать. Он закрывал глаза и погружался в глубокую молитву. Казалось, он дремлет, низко опустив голову.
