"
"За это время моей маме удалось два раза приехать ко мне в Лавру. Случилось так, что как раз к ее первому приезду в Лавру на торжества съехались все владыки и мне дали послушание расселять архиереев. Все места в лаврских номерах были зарезервированы за архиереями. Поэтому благочинный разрешил поселить маму в моем рабочем кабинете в монастыре, где проводились производственные «планерки». Однако кто-то из старших отцов нашел неудобным, что посторонняя женщина ночует в монастыре, и мне пришлось поселить маму в моем кабинете в столярной мастерской, находящейся за стенами Лавры.
Но она всему была рада, особенно чудесной, неиссякающей благодати у мощей преподобного Сергия. Прошения из молебна святому угоднику так полюбились ей, что она пела их вечером, когда оставалась одна: «Преподобие отче наш Сергие, моли Бога о нас!»
Второй ее радостью стало посещение отца Кирилла и исповедь у него. Когда мама вышла из исповедальной комнаты, ее лицо светилось чистой детской радостью: «Отец Кирилл! Отец Кирилл!» — повторяла благоговейно мама, и это было все, что она могла рассказать об охватившей ее радости и благодарности к нашему духовному отцу.
Во второй ее приезд мы вместе побывали у всех лаврских святынь и вдоволь помолились у них, посетили семинарию и музей академии, а также осмотрели город. Прощаясь, она обняла меня:
— Понимаю, сынок, ты живешь здесь благодаря отцу Кириллу и только ради него стоило поступить в монастырь! А преподобный Сергий — такой родной. Я рада за тебя…
Отец тоже приезжал в Троице-Сергиеву Лавру, но в его приезд было поспокойнее.
Он жил в монастырской гостинице с благословения благочинного. После того как папа поисповедался у отца Кирилла, старец, улыбаясь, сказал мне:
— Скажи своему отцу, пусть приходит на монашеское правило! Здесь его место…
На правиле в келье старца папа стоял благоговейно и чинно, со строгим выражением лица. Монастырская жизнь открылась ему с неведомой ранее стороны, исполненная глубокого смысла, и еще понравилась тем, что он увидел в монастыре сразу столько хороших и добрых людей.
С некоторыми монахами его возраста он успел даже подружиться. Лаврским монахам он запомнился тем, что всегда рыдал у мощей преподобного. «А отец у тебя хороший…» — подходя ко мне, поздравляли меня некоторые монахи.
Помню, как он, выйдя в радостном настроении из кельи батюшки, в коридоре столкнулся с новым экономом, имеющим внушительный вид.
— Можно вас спросить? — смело приступил он к моему начальнику.
