В центре, за письменным столом, восседал внушительного вида архимандрит, настоятель монастыря, обладавший необыкновенно красивым голосом. Еще до Лавры мне приходилось слышать пластинки с записями церковных служб, которые он возглавлял. Патриархия периодически выпускала такие записи, а также фильмы о духовной жизни монастыря и великолепные литургии, на которых с блеском служил наместник. Еще прежде, приезжая из Кызыл-Кумов в Лавру, я попадал на такие литургии, пугаясь яркого света софитов и путаясь в многочисленных кабелях, проложенных по полу храма возле клиросов, где мне вместе с послушниками приходилось читать поминальные записки.
Для меня тогда человек, облеченный столь высокой властью, представлялся неземным существом, чей образ мыслей и характер были мне совершенно неведомы.
Слева от наместника, у краешка стола, сидел мой родной батюшка. Вдоль стен на стульях чинно восседали старые седые монахи и духовники, занимавшие в Лавре различные должности.
Совершенно не помню вопросов, задававшихся мне, потому что испытывал сильное волнение.
В конце этих расспросов о моей жизни, архимандрит спросил не слишком ли рано я подал прошение на поступление в послушники, проучившись в первом классе всего несколько месяцев? Я отвечал, путаясь в словах, что мое давнишнее зрелое желание — стать монахом в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре, которую люблю больше всего. Наместник поглядел на собравшихся старцев:
— Ну что, отцы, берем?
Мой духовный отец ответил за всех с доброй улыбкой:
— Берем, берем!"
"Я поцеловал руку у настоятеля и вышел, не чувствуя ни себя, ни своего тела.
Все вместе мы, получившие благословение на переход в монастырь, отправились к преподобному Сергию. Чувство огромной благодарности за его святые молитвы и помощь вылилось у меня слезами искренней любви к святому угоднику Божию и ко всем поколениям отцов, подвизавшихся в Троице-Сергиевой Лавре. Нам открыли в Троицком храме старинную железную дверь, и мы вошли в Святая святых древнего храма.
С большим благоговением мы вступили в его приделы: Никоновский, с мощами преподобного Никона, ученика преподобного Сергия, и Серапионовский, где когда-то находилась келья основателя монастыря преподобного Сергия. В ней святому подвижнику явилась Матерь Божия, когда он молился вместе со своим учеником преподобным Михеем.
Это место в монастыре на все годы моей жизни в нем сделалось для меня сокровенным убежищем.
