На эту уборку меня благословили с одним москвичом-паломником, веселым улыбчивым парнем, закончившим Университет Дружбы народов, он был специалистом по африканским языкам, и в дальнейшем принял самое ревностное участие в построении церкви в горах на Кавказе. Меня поселили в гостинице для паломников, где в комнате всегда кто-то находился. Я привык по утрам читать монашеское правило вслух, поэтому как всегда встал за аналой и приступил к чтению канонов. В углу на койке кто-то еще спал, завернувшись с головой в одеяло. Подумав, что паломнику будет приятно, не вставая, послушать утренние молитвы, я вполголоса читал правило.
Но мой сосед, с раздражением откинув одеяло, недовольно окликнул меня:
— Ты чего это, на площади что ли? Не видишь, люди спят?
— Простите… — покраснел я и укорил самого себя: «Больше не лезь со своим молитвенным усердием к людям!»
Иеродиакон за время моего отсутствия стал иеромонахом и радостно встретил меня. Я тоже был рад встрече и сердечно поздравил его с рукоположением. После приветствия он спросил:"
"— Привез генеральную исповедь?
— Привез и готовлюсь прочитать ее отцу Кириллу.
— Отлично, завтра помогу тебе попасть на исповедь. Приходи к восьми утра к проходной!
На этом мы расстались до утра. Наступило утро исповеди и я, помолившись и захватив толстую тетрадь, политую слезами раскаяния, отправился к проходной. По дороге мне вспомнилось, что в тесной и битком набитой богомольцами комнате придется долго стоять в ожидании очереди. Поэтому я решил, на всякий случай, зайти в туалет для паломников у главных ворот.
В помещении на полу стояла грязная вода. Общую тетрадь я положил за пазуху и когда мыл руки, она выскользнула и упала на пол, прямо в грязную и вонючую лужу туалета. Растерявшись, я не мог поверить своим глазам: моя драгоценная исповедь валялась в грязной отвратительной луже. Едва сдерживая слезы, я вытащил ее из мерзкой жидкости и, отмыв от грязи водой из крана, принес в гостиницу. Там я начал просушивать тетрадь на батарее. В комнату, не постучавшись, влетел мой друг:
— Ты где ходишь? Уже батюшка принимает на исповедь!
С сердечной скорбью я поведал ему о случившемся.
— Это искушение! Необходимо срочно переписать исповедь в другую тетрадь. Сколько тебе времени нужно?
— За день, полагаю, постараюсь все переписать…
Весь этот день, страница за страницей, я переписывал заново свою многострадальную исповедь…
На следующее утро, со слезами на глазах, краснея от стыда, я читал старцу длинную летопись своих грехов.
