— Великое приобретение для души — уметь радоваться чужому счастью! Никогда не завидуй. Зависть разрушает собственную жизнь до основания. Вообще запомни духовное правило: когда мы не тянемся к добру, тогда зло само притягивается к нам.
— Спасибо, батюшка, постараюсь запомнить…
Многие рассуждения отца Стефана мне очень нравились:
— Частенько мне люди говорят: «Кто теперь живет по Евангелию? Только буквы Евангелия?» Нет, Бог всегда найдет Себе верное сердце! Так и ты будь верен Христу! — растолковывал мне батюшка основы веры.
— Откуда берутся скорби? От желания личного удовольствия. А откуда берется счастье? Всякое счастье приходит от желания счастья другому. Понял? Все зависит от того, какое мы имеем намерение. Если хочешь стать добрым, будь им!
Выслушав на исповеди мои мечтательные планы о будущей жизни, отец Стефан строго заметил мне:
— Надежда на то, что счастье существует где-то вне нас — это демон. А надежда на то, что Царство Божие внутри нас есть — это спасительная надежда! И Церковь ведет нас к этому Царству через Исповедь и Причащение.
В храме я становился в самый дальний угол, стараясь не разглядывать окружающих. Крестясь на каждом прошении ектеньи, я пытался сосредоточиться на словах службы, стараясь в то же время повторять Иисусову молитву. Как ни ухитрялся я укрыться за спинами молящихся, проницательный взгляд священника замечал каждое мое движение.
— А ты хорошо молишься! — однажды заметил он мне. — Пора тебе встать на клирос, чтобы читать кафизмы и шестопсалмие.
Зайди ко мне домой, я послушаю как ты читаешь…
Выслушав мое чтение Псалтири, батюшка покачал головой: «Нет, еще рановато. Ты потренируйся пока дома, а для проверки твоего чтения назначаю тебе нашу монахиню». Псалтирь читать я любил, но больше про себя, а вот читать громогласно и не пропускать ударений мне пока было не по плечу. Монахиня, старенькая богобоязненная женщина, принявшая постриг на приходе, взялась меня учить. Мы поехали к ней домой, где она внимательно прислушивалась к моим интонациям, делая необходимые замечания.
И это было еще ничего, но к моему совершенному недоумению, она стала брать меня на заупокойные поминовения по домам, куда ее приглашали читать Псалтирь. Я читал Пслатирь, а монахиня занималась свечами, приготовлениями к погребению и собиранием какой-то небольшой мзды за наши молитвы. Так продолжалось почти год, в течение которого я приезжал в Душанбе раза четыре, каждый раз примерно на месяц.
