Чем ниже я спускался, тем больше сжималось сердце, чувствуя, что оно покидает нечто неземное, непредставимо прекрасное и чистое. Спускаясь, я словно ощутимо погружался в какое-то болото, в мирскую суету, с ее непрекращающимися заботами и тревогами.
Вернувшись в поселок, я взялся просмотреть свои тетради, привезенные из Душанбе с намерением перечитать их в уединении. Насколько жалкими выглядели эти выписки из художественных книг с их умозаключениями по сравнению с теми религиозными переживаниями, которые узнала моя душа в высокогорном «Назарете».
Я сжег их без всякого сожаления. Много позже пришло понимание подлинной сути и ценности псевдодуховного воспитания души на основе художественной литературы и классической музыки.
До тех пор, пока не появился небольшой практический опыт молитвы, мне представлялось равноценным чтение Евангелия и хороших книг, совершение Иисусовой молитвы и слушание лучших произведений музыкальной классики. Теперь же, пусть пока еще не совсем осознанно, меня поразила ограниченность того, что мир считает высшими ценностями, — романов, стихов и пьес, занятых исследованием страстей человека и не видящих ничего выше их.
Пришедшее разочарование в подобных творениях, исследующих душевную жизнь человека без Христа, освободило сердце и разум от мишуры мира, открывая душе высочайшее совершенство и преимущество святых евангельских заповедей и спасительную силу благодати — истинную духовную жизнь, сокрытую в них.
Тогда же я решил выкинуть музыкальные записи и раздать пластинки, но, к сожалению, забыл это сделать.
Еще не один раз мне доводилось подниматься в этот заоблачный кишлак и всякий раз душа чувствовала себя так, словно она побывала на Небесах. Запомнилась одна из таких поездок в «Назарет» ранней весной из поселка, где я снимал дом. Долгий весенний дождик уныло шелестел по старым черешням возле дома, сбивая на мокрую землю лепестки, от которых дорожка к калитке казалась занесенной снегом.
Туман низко стлался над рекой, окутывая белесой пеленой невидимые окрестности. Устав от долгих дождей, я поспешил добраться на автобусе в высокогорье, чтобы как бы там ни было, провести ночь в «Назарете». К моей радости, на конечной остановке, над уходящими в облака скалами, я увидел голубые разводы, в которые пробивались лучи солнца. Чем выше я поднимался, тем ниже оставалась плотная облачная пелена.
