Ближние долины сплошь укрыла фиолетовая тень.
Где-то далеко на юге в долине зажглось зарево огней Душанбе. Пройдя еще немного, я увидел, что дорога заканчивается в маленьком кишлачке, уступами примостившемся на склоне протяженного хребта. Плоские крыши кибиток служили двором для других домов. В окнах горел красный закат заходящего солнца, из труб тянулись сиреневые дымки. Возле крайнего дома стоял парень, утопая в алом закатном зареве, и рубил дрова. Кое-как он понял мою просьбу, что я прошусь переночевать, и повел за собой.
В каждом таджикском доме, даже самом бедном, всегда находилась комната для гостей, «мехмон хона», с бархатными ковриками для сидения и шелковыми одеялами для ночлега, уложенными в нише стены. В такую комнату и привел меня хозяин этого дома. Я отдал ему платок и коробку конфет и этим сильно расположил его к себе, так как он остался очень доволен моими подарками. Выпив с этим парнем чаю и немного побеседовав на том наречии, которому научился в Сари-Хосоре, я разомлел от жара натопленной печи и почувствовал, что глаза слипаются.
Хозяин заметив, что меня клонит в сон, указал, где мне лечь, достал подушки, несколько одеял и, попрощавшись, вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Но как только я остался один, спать совсем расхотелось. Я присел к низенькому окошку и посмотрел вдаль. Солнце уже село. Лишь алое полотнище небольшого облачка еще висело в быстро темнеющем фиолетовом небе, постепенно растворяясь в воздухе. Крупные яркие звезды дрожали, переливаясь разноцветными огнями в бездонном небесном просторе.
Вновь ощущение присутствия Бога стало наполнять сердце и душу. Ум стал как бы недвижим. Не хотелось ни о чем ни думать, ни размышлять, и я только шептал: «Иисусе, Иисусе, Иисусе Христе, помилуй мя!» Кроме этих слов во мне как будто не осталось ничего — ни тела, ни мыслей, и весь мир снова растворился в этой молитве…"
"Печь прогорела, ночной холод пополз по комнате. Укрывшись толстыми одеялами, я лежал под ними не дыша.
Невыразимая жизнь струилась во мне непередаваемыми ощущениями тихой радости и покоя, сменяющими друг друга, словно я плыл в небесном безконечном океане. Незаметно я уснул, чувствуя себя, словно в раю, который оказался совсем рядом, на этой грешной земле, реально близкий и осязаемо ощутимый сердцем… Утром я попрощался с гостеприимным хозяином и по крутой извивающейся тропе стал быстро спускаться вниз, к кишлаку, стараясь успеть на утренний автобус.
