До конца ноября я понуждал себя окунаться в реке, вода которой становилась очень холодной. Так как зимой, в снегопад, до реки часто не было возможности добраться, я ходил у себя во дворе по глубокому снегу босиком и обтирался снегом по пояс. И все же добиться того, чтобы преодолеть воздействие непогоды, как я мечтал, и жить с минимальным набором одежды, как я представлял себе аскетизм, мне не удалось. Слава Богу, что я не заболел от зимних закаливаний, но в чем-то сила воли и выносливость, чтобы терпеть неблагоприятные условия, значительно укрепились.
Ходя босиком по летним тропинкам, с обеих сторон заросших большими синими колючками, я приучал себя к постоянному вниманию, чтобы не наступить на опасные шипы, а также на змей, любящих в жаркий зной лежать на тропинках, греясь в горячей пыли. Это упражнение со временем развило силу внимания и очень помогало мне в городе ходить по улицам, видя только тротуар, чтобы не отвлекаться от молитвы и не рассеиваться. Заодно умение удерживать внимание внутри отучило меня от дурной привычки заглядываться на девушек, которые после горного уединения все казались необыкновенно красивыми.
Когда в Богизогоне появился местный аэропорт с позывным «Мятежник», я иногда, если позволяла погода, летал в областной городок, имеющий другое кодовое название «Тоска», с пересадкой на маленький самолетик, который тогда люди называли «кукурузник». В Душанбе нужно было добираться другим самолетом — «Як-40». Помню, пришлось прилететь в Душанбе как раз на 8 марта, популярный в те времена женский праздник.
Я вошел в троллейбус и, стоя на задней площадке, где было поменьше народа, смотрел в окно. От сильного запаха женских духов у меня закружилась голова, потом пришла слабость. Я медленно опустился на пол и потерял сознание. Только выйдя из переполненного троллейбуса, мне удалось немного отдышаться. Тем не менее родители сильно встревожились, увидев меня неестественно бледным.
Когда в мае я снова приехал в Душанбе, то обнаружил, что родные мои непоседы живут уже в другом районе города, поближе к центру, в маленьком домике с двумя комнатами и кухней, на тихой зеленой улице.
Этот район больше устраивал родителей. Он был действительно удобен для них и к тому же больше заселен русскими. Мне они оставили комнату с окнами на улицу, а сами жили в передней проходной комнате. Такая перемена в нашей жизни их вполне устраивала, а меня сильно стеснила.
