На этот период у меня уже появилось несколько верующих знакомых, с которыми я периодически встречался, чувствуя себя с ними более свободно, чем с сотрудниками института, потому что мог открыто говорить с ними о своей вере. Для меня снова стало затруднительным рано вставать на молитву, делать поклоны и поздно ложиться, так как это безпокоило отца и мать, которые потихоньку старели."
"Выход из этого положения я нашел в том, что попробовал снять дом в ближайшем горном ущелье, куда регулярно ходил маленький автобус.
Дом с большим балконом и отличным видом на голубую реку и на горы удалось найти сразу, потому что он был единственный, который сдавался в этом курортном горном поселке. Договорившись с хозяевами-таджиками о цене, я сказал родителям, что хочу пожить неподалеку от города, в горах. Они, вопреки моим опасениям, быстро согласились. Мы с отцом заказали самосвал для перевозки угля, и этот уголь я затем перетаскал ведрами в подвал своего нового дома. Вещи я перевез в рюкзаке, потому что никакую мебель мне покупать уже не хотелось.
Азиатский обычай жить на полу, постелив коврик «курпача» и укрываясь одеялом «курпа», больше всего мне нравился из-за своей неприхотливости.
В углу большой комнаты моего нового дома стояла железная печь, за которой во время уборки я обнаружил ворох старых газет. Когда я начал перебирать их, то из бумаг выпал большой серый скорпион и яростно замахал хвостом, но я быстро выбросил его веником в кусты. Сначала мой выбор места для ночлега остановился на первой маленькой комнате с окном, смотревшим на ближайший склон горы, затененный густой арчой.
Осматривая окрестности, я с сожалением обнаружил, что на этом склоне, чуть повыше дома, находится мусульманское кладбище. Но переменять комнату не стал, так как утомился после переезда и уборки запущенного дома. И все же пришлось это сделать в первую же ночь.
После Душанбе, от радости, что я опять живу в красивых горах с чистым воздухом и голубой рекой, молитва долго не давала мне уснуть.
Однако усталость взяла верх, я лег и закрыл глаза. Мне показалось, что я не сплю. В окно со стороны кладбища крался колдующий свет молодого месяца, оставляя на полу, неподалеку от меня, светлое очертание оконного переплета. Прямо под лунным светом сидел, поджав по-восточному ноги, злобный старик в чалме и глухим голосом бормотал какие-то заклинания. По всему было видно, что он сильно недоволен моим присутствием в доме.
