Она поцеловала его бицепс, взгляд скользнул к его боксерам.
— Заканчивай, — прошептала она. — Дай мне посмотреть, как ты кончаешь.
Чувствуя себя озабоченным придурком, но не находя сил, чтобы остановиться, он сел и разделся.
Бэлла издала тихий одобрительный звук, когда он опустился на постель рядом с ней. Черпая силы из нее, он скользнул рукой вниз по животу, чувствуя выпуклые мышцы и гладкую кожу, покрывавшую их. Он, на самом деле, не ожидал, что сможет продолжить…
Матерь Божья. Эта штука была такой твердой, что он мог чувствовать биение собственной крови.
Не сводя глаз с лица Бэллы, она начал двигать ладонью вверх-вниз. Всполохи удовольствия, рождаемые движениями, разлетались по всему телу. Боже… Она так смотрела на него… хотя он и понимал, что ему не стоило этого делать… Когда за ним наблюдали раньше…
Нет, прошлое здесь не было желанным гостем. Если он вернется к тому, что случилось с ним сто лет назад, он потеряет этот момент с Бэллой.
Он яростно отбивался от воспоминаний о том, что делали с ним перед другой аудиторией.
Глаза Бэллы… Смотреть в них. Тонуть в них.
Ее взгляд был прекрасен, освещая его своим теплом, обнимая его. Он посмотрел на ее губы. На ее грудь. На ее живот… Растущая жажда в его крови бурлила все сильнее, взрываясь так, что каждый дюйм его тела охватывало сексуальное напряжение.
Взгляд Бэллы опустился вниз. Наблюдая за его движениями, она захватила нижнюю губу зубами. Он увидел ее клыки — два маленьких острых кинжала — и ощутил желание снова почувствовать их своей кожей.
Он хотел, чтобы она пила из него опять.
— Бэлла, — простонал он.
Твою мать, он на самом деле тащился от этого.
Он согнул одну ногу, подняв ее выше, стон родился в глубине его горла, пока он двигал рукой все быстрее и быстрее, сосредоточившись на конце своей плоти. Спустя секунду он не выдержал. Он закричал, когда его голова откинулась на подушку и позвоночник выгнулся к потолку. Теплые струи ударяли его в живот и грудь ритмичными разрядками. Он остановился, когда головка стала болезненно чувствительной.
Тяжело дыша и испытывая головокружение, он наклонился, чтобы поцеловать ее. Отодвинувшись, он увидел ее глаза — они ясно сказали ему, что она все прекрасно понимала. Она знала, что помогла ему пройти через это в первый раз. Но все же она почему-то смотрела на него без жалости. Казалось, ее не волновало, что он был таким дебилом, не способным вынести прикосновений к собственному телу.
Он открыл рот:
— Я…
Его прервал стук в дверь.
