Снова принюхавшись к воздуху, раб почувствовал странное натяжение на лице, и поднял руки к щеке. На его коже жесткой линией зиял порез … Он провел по нему пальцем до самого лба. Затем опустился к губам. И вспомнил нож, зависший над ним. Вспомнил, как кричал, когда лезвие коснулось кожи.
Раб задрожал и обхватил себя руками.
— Нам нужно согревать друг друга, — сказал воин. — Это все, что я делал. У меня нет… других намерений по отношению к тебе. Я бы хотел облегчить тебе все это, если бы мог."
"Но ведь все мужчины Госпожи хотели быть с рабом.
Вот зачем она приводила их. Ей нравилось и наблюдать тоже…
Но потом раб вспомнил, как воин поднял кинжал, словно собирался зарезать Госпожу как свинью на бойне.
Раб открыл рот и хрипло спросил:
— Кто вы, сир?
Его рот работал не так, как прежде, и слова вышли искаженными. Он попробовал повторить свои слова, но воин его прервал:
— Я слышал твой вопрос. — Металлический запах печали усилился, перебивая рыбный душок. — Я Фьюри… Я твой брат.
— Нет. — Раб покачал головой. — У меня нет семьи. Сир.
— Нет, я не… — Мужчина откашлялся. — Для тебя я не «сир». И у тебя всегда была семья. Тебя забрали у нас. Я искал тебя целый век.
— Боюсь, вы ошибаетесь.
Воин подвинулся, словно собираясь встать, и раб дернулся, опустив глаза и закрыв голову руками. Он не вынес бы новых побоев, пусть даже и заслужил их за непочтительность.
Он быстро заговорил в своей беспорядочной манере.
— Я не хотел вас обидеть, сир. Я лишь проявляю уважение к вашему высокому статусу.
— Святая Дева, — раздался сдавленный голос. — Я не буду тебя бить. Ты в безопасности… Со мной ты в безопасности. Я нашел тебя, брат мой.
Раб снова покачал головой, не в силах слышать все это, потому что вдруг понял, что произойдет с наступлением темноты, что должно будет произойти. Он был собственностью Госпожи, а это означало, что он должен будет вернуться.
— Я прошу вас, — простонал он. — Не возвращайте меня ей. Убейте меня сейчас… Не отдавайте меня ей.
— Я убью нас обоих прежде, чем позволю тебе оказаться там снова.
Раб поднял голову. Желтые глаза воина горели в темноте.
Он долго смотрел на их тусклый свет. И вспомнил, что давным-давно, когда он только пришел в сознание после превращения, Госпожа сказала ему, что ей нравятся его глаза… его желтые глаза…
Глаза цвета светлого золота были большой редкостью среди представителей его вида.
Слова и поступки воина стали обретать смысл.
