– Я никогда не думала об этом с такой стороны, – призналась я. – Что там другие стихии. Для меня это просто ветра. Разные.
– А кроме тех, что содержат воду, есть другие, подобные? С землёй, например?"
"– Санд-оже́р, – кивнула я. – Это песчаный вихрь на юге Раханди. Есть просто пыльные, без песка… Их тоже легко держать и просто подпитывать.
– А «мёртвые» нити? Это те, что содержали огонь? Бывают и такие ветра?
Бывают. Жаркий харматан, что способен привести с собой полчища саранчи. Мери́си, что заставляет буреть и сворачиваться даже весенние молодые листья.
Удушливый сирокко, моментально сжигающий слизистые во рту и ноздрях. Или самум – «дыхание смерти», который само солнце делает багровым и погружает всё вокруг в красновато-жёлтую мглу…
Своенравные, плохо управляемые, зато самые сильные. Но и заканчиваются эти образцы первыми. Не в печку же ради них плащ кидать…
– Я могу их напитать своей стихией, если хочешь.
Соблазнительно… Все они, случайно занесённые из даремийских пустынь летом, уже почти выдохлись.
Я застыла в нерешительности. Эти ветра мне нужны. Но ощутить заново рядом с собой его выпущенный на свободу огонь?.. Чтобы снова потерять над собой контроль и уже самой наброситься на эти обжигающие губы, расплавиться в черноте глаз с зелёными сполохами?
– Не сейчас, – почему-то вырвалось вместо уверенного «нет». – В смысле, не здесь… То есть, я хотела сказать «нет»! Спасибо… Не нужно.
Эрланн лишь на секунду хищно прищурился, и губы чуть тронула улыбка.
В целом приём прошёл бестолково.
Трое подонков из дополнительного списка Ската незаметно ушли. Оставшиеся два вели разговоры исключительно о «светском». Ничего подозрительного подслушать не удалось, и даже когда я намеренно шептала мирское имя Северянина и его донную кличку, разнося шёпот с ветрами, никто не дёрнулся, не занервничал, не оглянулся. Эрланн держался на расстоянии и больше не подходил. Косту достаточно было обнять, чтобы избежать вопросов. Загадочного подонка, припугнувшего гувернантку, вычислить тоже не удалось.
К Леффенстайн Коста привёз меня уже за полночь и, не говоря лишних слов, нежно поцеловал на ночь, оставив одну.
Зато с утра в мою спальню ворвался с выпученными глазами лягушонок.
– Ветерок!
– Эстель, – пробурчала я спросонья. – Запомни уже. И стучись сначала.
– Эстель! Ветерок…
– Ну чего тебе, малец? Дай поспать.
– Вете-е… Эстерок… Там это… того… Дворцу хана… Его больше нет…
Глава 16
– Ты что несёшь, сопля? – подскочила я на кровати.
