Ногти не покрашены и коротко обрезаны, но выглядят элегантно и аккуратно.
Затем она снова заговорила, пытаясь — безуспешно — звучать беспристрастно.
— Как насчет встреч и всего такого?
— Всего такого?
— Ну, знаешь. Все, что происходит на этих встречах.
— Все, что происходит на этих встречах, не для членов на испытательном срока. Если только тебя не пригласит Старший.
— Тогда пригласи меня.
Я подошел к ней, сократив расстояние между нами."
"Моя грудь снова наполняется ее ароматом, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорвать этот чертов дикий цветок и не раздавить его в крови.
Было время, когда я любил красивые вещи. Теперь я хочу, чтобы все они были разрушены.
Растоптаны.
Превращены в прах.
Далия поднимает взгляд, ее пухлые губы приоткрываются, нижняя немного полнее верхней. Когда я смотрю на нее, из ее слегка приоткрытого рта вырывается прерывистое дыхание, и я замечаю родинку на уголке ее губы, крошечную, едва заметную.
И теперь я смотрю на ее губы.
Я отрываю взгляд от ее глаз, слегка расширенных.
Даже ожидающих.
— Что я получу взамен?
— А что ты хочешь? — ее тихий шепот пронзил мой член электрическим разрядом.
Господи, блять.
Вопреки здравому смыслу, я схватил ее за подбородок большим и указательным пальцами, откинув ее голову назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Престон всегда говорил, что мои глаза пугают, и я вижу, что она чувствует это, когда я смотрю на нее несколько долгих секунд.
— Если я скажу, что твое тело и душу, ты отдашь их мне?
Ее губы снова приоткрываются, создавая идеальное отверстие, если я захочу засунуть между ними свой член ей в горло, а потом украсить ее лицо своей спермой.
Снова.
— А у меня есть выбор? — ее шепот преследует меня, в нем нет жизни.
И я ненавижу, как постепенно угасает ее огонь.
Как она медленно уходит в себя.
— У тебя всегда есть выбор, Далия. Это слово — «красный». Оно дает тебе выход из всего, кроме «Венкора». Однажды попав туда, ты сможешь выйти только в гробу или если я сочту тебя недостойной.
— Если… — она с трудом сглатывает, ее глаза ищут мои, несмотря на тонкий страх, скрывающийся под их светло-желтым цветом.
— Если я отдам себя тебе, ты будешь защищать меня?
— Нет.
Она вздрагивает, ее тело напрягается, и мне, наверное, следует отпустить ее.
Но я не делаю этого.
Даже несмотря на то, что ее тепло смешивается с моим, посылая неправильные сигналы моему члену.
— Почему нет? — спрашивает она.
— Я не привязываюсь к людям, с которыми трахаюсь.
— Я тоже.
