Она часто одевалась как бродяга, никогда не красилась и даже носила очки в толстой оправе без диоптрий, чтобы не привлекать внимания. Не могу сказать, что это помогало, потому что она часто страдала от похотливых мужских взглядов.
Мысль о том, что кто-то из них мог что-то сделать ей только что, заставляет мое сердце сжиматься.
С тех пор, как я повзрослела, я поставила перед собой цель защищать ее так же, как она защищала меня, когда мы были маленькими. По какой-то причине мужчин не так привлекала я, сколько привлекала она.
То есть, на меня смотрели, но не так, как на нее. Как будто она — кровь, а они — вампиры, которые хотели высосать ее досуха. Как только они видели меня, — а обычно мой перцовый баллончик, электрошокеры или пистолеты, которые я чистила в качестве подработки, — они убирались к чертовой матери.
Но в этот раз я не смогла ее защитить.
В этот раз один из них добрался до нее первым.
Я обнимаю ее, прижимаюсь головой к ее груди, а слезы застилают мне глаза.
— Ты сказала, что никогда не оставишь меня одну, Ви.
Ты… обещала."
"Слова сдавливают мне горло, и я дрожу всем телом. Как в тот день, когда она вытащила меня из постели и помогла надеть туфли. Она также дрожала, когда мы прятались в углу. Ей было тринадцать. Мне было двенадцать.
— Ты мне доверяешь? — однажды спросила меня Вайолет в темноте комнаты, где мы делили двухъярусную кровать.
Я кивнула.
Живя в приюте с шести лет, я научилась никому не доверять, но Вайолет — другая. Некоторые дети ненавидят, когда у них появляется приемный брат или сестра.
Они презирают то, что им достается меньше еды и что им приходится спать на двухъярусной кровати.
Они могут стать злыми и даже жестокими.
Но не Вайолет.
С тех пор, как я год назад оказалась в этом доме в пригороде Нью-Джерси, она делилась со мной едой и своим укромным уголком в шкафу.
На тот момент Вайолет уже полгода жила с Мартой и Джеральдом, нашими приемными родителями, которые брали сирот из приюта только ради лишних денег.
Вайолет часто говорила, что нам нужно уйти из этого дома.
Однажды ночью Марта назвала ее шлюхой, которая пытается соблазнить ее мужа. Я назвала Марту сукой, а ее мужа — извращенцем, потому что он смотрел на Вайолет и облизывался, когда она была в простой хлопковой пижаме. Вайолет никогда не одевается вызывающе. Никогда.
За последний год у нее выросла грудь и бедра, ее формы стали более пышными, и этот извращенец Джеральд не мог отвести от нее своих грязных глаз.
