Не после того, как я провела детство в окружении настоящих монстров.
Я иду дальше, все еще ощупывая стены, и мое сердце наконец-то возвращается к относительно нормальному ритму.
Мое испытание, вероятно, ждет меня в конце туннеля. Чем скорее я туда доберусь, тем лучше.
— Далия?
Я замираю, дыхание учащается, и по моему телу пробегает шокирующий озноб.
М-мама?
Я не слышала этого голоса с шести лет. Прошло более пятнадцати лет. После смерти родителей я переезжала из одного дома в другой, встречая одну приемную «маму» за другой, пока они все не слились в одно целое, но я никогда не могла забыть голос мамы.
Его мягкость, нежность и легкая усталость от ночных посиделок за шитьем платьев.
Никто никогда не любил меня так, как мама.
— Далия, дорогая? — она снова говорит в темноте, как ангел.
Я кусаю нижнюю губу, чтобы не крикнуть ей и не сказать, как я скучаю.
Это испытание. Они пытаются запутать меня.
Перед глазами яркий свет, я щурюсь, а потом закрываю глаза. За веками появляется оранжевая пелена, и зрение постепенно привыкает.
До меня доносится смех, и я медленно открываю глаза. Передо мной на стене проецируется старое видео из моего детства. Мне, похоже, около года.
Мои пухлые ручки цепляются за кожаный диван, покрытый разноцветным пледом, а каштановые локоны беспорядочно развеваются и кажутся светлее, чем сейчас.
— Иди сюда, милая. Иди к маме.
Мое зрение затуманивается, когда камера переходит на маму, сидящую на коленях. Прошло столько времени, что я почти забыла, как она выглядела.
После аварии банк забрал наш дом, а затем продал на аукционе почти все, что в нем было, а остальное выбросил или отправил старой тетке, которая отказалась брать меня к себе. Мне даже не оставили фотографию моих родителей.
Единственное изображение, которое у меня осталось, — в моей голове.
За столько лет оно исказилось и изменилось, но, смотря на видео, я наконец-то снова вижу свою маму.
Я так похожа на нее, хотя ее кожа была немного более смуглая, волосы светлее, а глаза глубокого коричневого цвета, когда у меня коричнево-зеленые.
"
"Она была красивой женщиной, но больше всего я помню ее потрясающую улыбку, которая никогда не сходила с ее губ, как бы ни было тяжело.
— Давай, малышка. Еще один шаг, — подбадривает меня она, протягивая ко мне обе руки.
Маленькая я наконец делаю шаг. Я протягиваю руки к ней и иду, как пьяная.
— Мама… Мама…
— Да! — кричит она, когда я делаю несколько шагов и падаю в ее объятия.
