Алекс широко раскрыл глаза, явно шокированный.
— Вот так вот, — горько проговорила я. — Но это была моя просьба. Полукровка в главном Холме всем мозолила глаза. Меня в лучшем случае не замечали. «Порченная кровь» — это самое мягкое, что я могла услышать в свою спину, — продолжила я. — А когда я узнала о предстоящей помолвке и предварительно подписанном брачном договоре, это окончательно убедило меня, что я там чужая.
Алекс нахмурился, его глаза сверкнули гневом.
— И мать так просто согласилась?
— Да.
Алекс нахмурился, его лицо пылало негодованием.
— Так значит, там тебя ещё и ждёт жених?
— Может и не ждет. Столько времени ведь прошло.
— А почему твоя мать не осталась с твоим отцом?
— Спустя столько лет я думаю, что дело в том, что за тот месяц, что они были вместе в её Холме, он пробудил в ней слишком много чувств. Знаешь, это может испугать, когда ты всю свою жизнь была бесчувственным истуканом.
— Хм, — задумался Алекс. — Знаешь, какой я делаю вывод?
— Какой же? — скептически спросила я.
— Что тебе не нужно возвращаться туда одной.
Тебе понадобится защита, опора в конце концов. И я стану ею.
Глава 43
Дрейкмор
Утро было отвратительным, и только холодный душ примирил меня с тем, что нужно снова идти в «Империю». Пожалуй, это было впервые. А может все дело в том, что рано утром я не должен быть тут.
А должен быть в квартире на Парковой. Там, где живет… она.
Дракон проснулся и привычно зарычал. Пришлось осадить его.
Вышел из душа. Склонился над раковиной, провёл рукой по запотевшему зеркалу, стирая капли.
Глаза отражали звериную силу, ярость, которую я с трудом сдерживал.
Сжал каменную столешницу.
Рвано выдохнул, но напряжение не отпускало.
Внутри меня бушевала буря, которая вот-вот вырвется наружу.
Хватит.
Подозрения сжирали меня.
Что-то не клеилось в поведении моего брата, его недомолвки. А после того, как я узнал о Джослин и сестре, сомнения поселились ещё глубже.
Было мерзко осознавать, что непоколебимая вера в семью дала трещину.
То, что должно было быть надёжным фундаментом, оказалось болотом.
Так и хотелось прокричать: «Какого хрена, мать вашу!»
Молчание Айзека в этом вопросе было неожиданным. Совершенно. Как и его безразличное отношение к матери. Джослин явно нужна была помощь, возможно, даже помощь психолога. Нежелание дать ей точку опоры, возможность развиваться, было странным.
Я бы понял это, если бы речь шла о Джереми. Тот всегда был бельмом на теле нашей семьи. Даже отец отзывался о нём как о неудачнике.
