Я слишком мала была, когда покинула Холмы. Хроники и предания фейри — это чаще символизм, чем прямые указания. Может быть, это действительно огонь… или та связь, что когда-то объединяла нас с драконами.
Он внимательно смотрел на меня.
— Фейри и драконы существовали бок о бок, — продолжила я, смотря на Алекса, в чьих глазах плескался живой интерес. — Когда фейри ушли за завесу, драконы перестали находить истинную пару. Они зверели, сходили с ума, а затем умирали без своих истинных.
Я перевела взгляд в окно, наблюдая за солнечными бликами в саду, и тихо добавила:
— А фейри в ответ лишились своих эмоций и возможности к зачатию.
Наша связь была разорвана, и обе стороны заплатили за это свою цену. На тот момент я была последним рождённым ребёнком за полсотни лет…
Алекс резко выпрямился, его глаза расширились от шока.
— Последним? Полсотни лет?!
— Да, — кивнула я, грустно усмехнувшись. — Холмы становились всё тише, семьи всё холоднее, а сама жизнь всё однообразнее. Фейри решили, что такова их судьба, и смирились с этим.
Они сочли утрату эмоций платой за свободу."
"— Но… это же ужасно, — пробормотал он, явно потрясённый. — Как можно жить без надежды, без любви, без… будущего?
— Это не жизнь, Алекс, — ответила я, глядя на него. — Это существование. Пустое, холодное, сдержанное. И именно поэтому я не захотела остаться там. Даже ребёнком я чувствовала, что это не для меня. Видимо, моя драконья кровь, пусть её и не много, требовала иного, — тихо добавила я.
Алекс нахмурился, его взгляд стал тяжёлым.
— Значит, они не просто ушли за завесу. Они похоронили часть себя.
— Именно так, — прошептала я. — Но они не видят в этом трагедии. Для них это просто… цена за выживание. Потому что то, что творили драконы со своими истинными-фейри в далёком прошлом, тоже мало походило на жизнь, — продолжила я, чувствуя, как горечь подступает к горлу. — Это был не союз, а скорее… тюрьма.
Мы замолчали. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь лёгким шелестом ветра за окном.
— И остались только ненависть и равнодушие, — подвёл итог Алекс, его голос звучал сдержанно, но в нём сквозило сожаление.
— Да, — коротко кивнула я. — Это всё, что осталось. Ненависть и равнодушие, — повторила за Алексом.
— А как же они создают семьи?
— По расчёту. Следуя выгоде.
— И что это всех устраивает? — Алекс нахмурился.
— Сложно сказать… Я давно там не живу, а когда покинула Холмы, мне было всего десять.
— И как же ты ушла?
— Мать отпустила меня и привела к отцу. Больше я её не видела.
