Нельзя с ней так было…
Но я слишком поздно это осознал…
I love you, Бельская…
Зарево перед моими глазами сгущается, во рту появляется привкус крови.
В два шага подлетаю к человеку, которого считал другом и компаньоном. Хватаю его за грудки, валю на пол и бью затылком о паркет. Много раз. Сильно. Чтобы через трещину в черепе из окружающего пространства просочилось хоть немного порядочности и ума.
— Если бы она была шлюхой, то не бежала бы от вас ночью босая по снегу, конченый ты ублюдок!
— Остынь, Мирон! — ошалело орет Баринов, вмиг растеряв спесь и напускную насмешливость.
Сутками раньше я «разукрашивал» одного такого умника, посмевшего сунуться в город после моего предупреждения этого не делать, и теперь чуть подсохшая содранная кожа на костяшках лопается. Но я не чувствую боли, ослепленный неутолимой жаждой мести.
— Надо было тебя еще тогда в кабинете удавить! — Очередной удар, и Дима стонет громче, а его лицо заливается кровью. — Ты и вся твоя конченая свита пожалеете, что перешли мне дорогу и посмели тронуть мою любимую девушку!
Глава 42
Рита
После съемки ко мне подходит наша администратор Натали:
— Кириянова тебя зовет.
Злая, прямо фурия. Так что ты поосторожней с ней…
Я догадываюсь о причине злости Эльвиры.
Иду в ее кабинет, и нехорошее предчувствие царапает словно маленькими коготками, а когда подхожу к двери, на лбу и спине выступает испарина, потому что слышу ее гневный крик:
— …Позорище! В вас осталась хоть капля женского достоинства?! Да что же вы творите? Вы не только себя, но и меня очерняете своим поведением! Вон отсюда!
Я едва успеваю шагнуть в сторону, как дверь резко распахивается и из кабинета вылетает заплаканная Энджи, а за ней Тина.
Энджи расстроенно проносится мимо меня, а вот Тина задерживается и, сощурив покрасневшие от слез глаза, шипит мне в лицо:
— А ты, Марго, стукачка, оказывается. Ненавижу… — И, презрительно фыркнув, уходит.
Я тяжело сглатываю и вхожу в кабинет Кирияновой. Атмосфера там как после грозы.
Взъерошенная начальница сидит за столом, схватившись за голову. Она на взводе, глаза горят огнем.
— Садись… — строго приказывает мне.
И я, закрыв дверь, сажусь. Я не боюсь Эльвиру, но во мне бурлят смешанные чувства. Мне не хотелось, чтобы правда насчет вчерашнего всплыла, и в то же время не понимаю, как можно оставлять такое в тайне."
"— …Мне жаль, Марго, что с тобой такое случилось… — искренне говорит. — Но ты не маленькая девочка, должна включать голову.
