Потому что… Потому что сама хотела, сама горела, сама умирала от удовольствия. От того, что он меня хочет постоянно. Что не может рук оторвать, когда я рядом. Без конца трогает, тискает, гладит, шепчет что-то нежно-пошлое.
Мне хотелось замереть в этом мгновении. Как мушке в эпоксидке. Просто длить это ощущение бесконечного кайфа, счастья. Растворяться в нем. До дна. Полностью.
Такие мысли пугали, но немного. В конце концов, человек ко всему привыкает. И я начинала привыкать к происходящему.
К постоянному присутствию Тимура в своей жизни, к его горячим рукам, губам его, жадности и ненасытности в сексе.
Он словно меня другую открыл.
Я приехала в столицу воодушевлённым, но крайне настороженным зверьком, готовым грызть, бороться, стремиться…
И сейчас получалось, что все эти навыки были ни к чему.
Потому что рядом с Тимуром мне не надо было никого грызть, бороться не требовалось. Только радоваться, только получать удовольствие.
А это затягивает, знаете ли. Получать удовольствие постоянно. И знать, что завтра будет так же.
И послезавтра — тоже.
И ощущать, что твоему мужчине тоже все нравится именно так, как оно сейчас есть.
Мы не разговаривали больше про серьезные вещи, словно в тот вечер, три недели назад, перебрали с эмоциями. Оба непривычные к подобному, мы буквально были потрясены откровенностью.
И теперь больше шутили, на одной волне, в одном ритме, разговаривали о чем-то вообще отвлеченном.
Детство, школа, какие-то смешные вещи. Те самые мелочи, которые позволяют узнать больше про собеседника.
Узнать его изнутри таким, каким никто не знал.
Тимур рассказывал о брате, о сестре, о своей службе в армии, о контракте, потом о работе у брата, причем, начиная с простого охранника… Темирхан и сам тогда еще не был владельцем настолько крупного бизнеса, потому можно сказать, что поднимались они вместе.
Я поняла, насколько обманчиво было мое первое впечатление о Тимуре, как о мажоре, которому все легко далось, без напряга. Напряги были, и серьезные. Но этот образ, тщательно выверяемый, был необходим, судя по всему.
Тимуру проще было за маской легкомысленного мажора. И я порой думала, насколько он настоящий со мной? Полностью? На сто процентов? Или тоже… Маска?
За эти недели мы ходили в гости к его двоюродной сестре, Але, пару раз. Она жила в обычной двушке на окраине столицы, вдвоем с сыном, на удивление взрослым парнем, тринадцати лет, Даниилом. Он играет на аккордеоне, и тоже занимает какие-то призовые места на международных конкурсах.
