Словно Тимур, в своей ярости, в своей ненависти, просто подключил к тому источнику питания, из которого сам черпал все это время. И зараза пошла по венам.
Я, вместо того, чтоб отталкивать, наоборот, скрестила ноги на его пояснице и злобно застонала сквозь бешеный поцелуй. Тимур, распаленный, на чистых инстинктах толкнулся бедрами вперед, стол глухо бумкнул о стену.
И неизвестно, что бы случилось дальше, верней, вполне известно, но крайне стыдно, если бы все это безумие не остановила Татьяна.
— Молодой человек, — спокойно и с достоинством сказала она, подойдя к нам, — отпустите мою сотрудницу. Или я буду вынуждена вызвать полицию.
Тимур замер, тяжело дыша мне в губы и глядя в глаза бешено и жадно.
И я, отходя от наведенного морока, ужаснулась происходящему, задергалась под ним, шепча распаленно:
— Отпусти, отпусти меня, гад… Отпусти…
— Пошли со мной сейчас, Мышь, — тихо, на грани неслышимого прохрипел мне в губы Тимур, не двигаясь и не давая свободы, — пошли.
Я тебя так выебу, что ноги не сведешь… Слышишь? Пошли…
Мне от его слов было одновременно горячо и дико. И стыдно, так стыдно!
— Отпусти! — в голос уже зарычала я, дергаясь еще сильнее, а Татьяна снова подала голос:
— Молодой человек, я уже вызвала полицию. Предлагаю отпустить Веронику и уйти отсюда, пока еще есть время.
Тимур выдохнул, потерся носом о мою шею, втянул шумно запах кожи и с видимым неудовольствием разжал руки.
Чуть отстранился, легко увернулся от моего мстительного прицельного пинка и, не обращая внимания на Татьяну, сказал:
— На вечер ничего не планируй, Мышь.
— Это вы ничего не планируйте, молодой человек, — спокойно сказала Татьяна, — если увижу вас возле своего заведения вечером, то обещаю, что ночь вы проведете, общаясь с бомжами и наркоманами в обезьяннике. Мой муж, подполковник полиции, будет рад вам в этом помочь. А сейчас — покиньте мою кофейню.
Тимур усмехнулся и вышел, одарив меня напоследок тягучим жадным взглядом, в котором было много обещания грядущего веселья.
Я проводила его широкую спину, а затем обессиленно рухнула на диванчик.
Мне было ужасно.
Стыдно, страшно, жутко. И трясло к тому же, словно отходняк случился после произошедшего."
"На Татьяну смотреть не могла, так и сидела, ожидая вполне закономерного итога: увольнения. Кому нужна такая официантка, с такими проблемами и таким бешеным мужиком в анамнезе.
