Покидать вещи в сумку, быстро обтереться хотя бы влажными салфетками, надеть, бляха муха, трусы!
И вперед, прочь из этого ада!
И телефон! Телефон поменять опять!
От последнего только плюсы, коллекторы не будут больше названивать.
Мама с братом пусть сами справляются, не понимаю, что на меня нашло, когда решила остаться в высотке и поработать какое-то время, чтоб было, что высылать.
Не матери, само собой. А коллекторам.
А теперь все, как отрезало.
Тимур, если ему шлея под хвост попадет, сам с ними разберется.
А если нет… Ну, с моих взять нечего, кроме тараканов. Даже квартира — и та муниципальная. Бить их без толку, это должны понимать, показательно наказывать — тоже.
Так что… Ничего они им не сделают. Вообще ничего.
Вспоминаю, как мне плохо было все то время, когда, после неожиданной шокирующей встречи с Тимуром и разговора на парковке, позвонили коллекторы с сообщением о долге матери и брата. Добили меня просто.
Я словно в пучину какую-то, беспросветность погрузилась, никак не могла соображать нормально.
Позвонила матери, она рыдала в трубку и просила помочь, потому что брата уже побили несколько раз, и ей угрожали. На вопрос, куда пошли такие огромные по меркам нашего поселка деньги, начала что-то бессвязно лепетать про «кушать нечего» и «день рождения же».
У меня просто руки опустились."
"Мать не было жалко, честно. Она сделала свой выбор, и я никогда не считала, что должна ей что-то… Но все равно, было жутко, что их могут там просто убить.
Потому и медлила.
И работала. И даже думала, что получится избежать ненужного… Общения.
Дура, да.
Почему-то Тимура на мне зациклило. Меня, собственно, тоже, но про меня-то все понятно: уже говорилось, что дура. Ничего нового.
А вот его почему?
Странно вообще. Очень странно.
И так удивлялся, когда я про эту бабу упомянула… Словно… Не помнил? Но нет… Не до такой же степени…
Ладно, об этом будем думать позже. Потом.
А сейчас — делаем ноги.
34. Мышь убежала от кота
На Арбате я оказываюсь чисто случайно.
Сама не понимаю, каким образом туда ноги приносят.
Такое бывает, когда голова отрубается напрочь.
Вроде, куда-то шла, вроде, куда-то ехала, потом опять шла… бездумно совершенно, не понимая, в какую сторону топаю и зачем это все делаю.
Мозг, лихорадочно напрягшийся в последние полчаса, а до того — полностью насильно вырубленный, работал со сбоями, что было вполне логично и объяснимо.
Арбат шумит.
Он всегда шумит.
Иду, разглядывая лотки с товарами.
