Но Тимур не дал мне этого сделать, опять заткнув губы поцелуем и одновременно начиная двигаться. И так это у него слаженно получалось, так ловко, что я не могла и шевельнуться даже! Только стонала беспомощно в ответ на каждый жесткий толчок, выбивающий из и без того шаткого положения.
Меня еще никогда не брали вот так, на весу, не давая никакой опоры, кроме рук, губ и члена партнера. И это странное, безумное ощущение! Потому что понимаешь, что вообще ничего не контролируешь, если раньше была иллюзия хотя бы, то сейчас и ее нет! Есть только бешеное сокращение всего организма, безумие от происходящего и туман в голове.
Передо мной все кружилось и летело, голова не соображала, воздуха не хватало, а Тимур только усиливал мое падение, ускоряясь и не давая ни грамма свободы! Ни грамма! Это было так жутко! Это так заводило!
Я кончила буквально через пару минут такого сладкого ужаса.
И, кажется, вылетела из вселенной куда-то в черную дыру, потерялась в пространстве и времени.
Потому что пришла в себя уже на кровати.
"
"И Тимур был наверху и во мне, жадно рассматривал мое бледное, безумное после оргазма лицо и скалился высокомерно.
— Глупая Мышь, — сказал он перед тем, как закинуть мои ноги себе на плечи, — ты думаешь, что сможешь убежать? Хер я тебя теперь отпущу, поняла? Разберусь во всем этом бреде, а потом… Потом женюсь на тебе, поняла? Попробуй только свалить опять! Найду и к кровати привяжу.
В ответ на это ужасное заявление, у меня иррационально сжалось все внутри, и Тимур это почувствовал, наклонился, усмехнулся в губы прямо:
— Тебе нравится такое.
Я помню. Мне тоже нравится.
Моих возражений о том, что вообще не нравится, как и обо всем остальном, он тоже слушать не стал.
Поудобнее закинул мои ноги себе на плечи, навалился так, что даже дышать толком не могла, опять заткнул рот грубым поцелуем и начал двигаться так сильно и жестко, что на время я перестала быть Викой, благоразумной и циничной, обиженной на него и не собирающейся прощать… Я превратилась в визжащую от кайфа самку, забывшую про все на свете, кроме тягучих сильных движений внутри, грубого предостерегающего рычания и запаха мужчины, так сладко и сильно терзающего меня.
Это была гибель. В полном и самом жутком ее воплощении.
Эти несколько часов Тимур не выпускал меня ни на секунду, заставлял кончать, сам кончал, даже не думая пользоваться защитой, валял меня по кровати, словно игрушку для удовольствий… Я, собственно, ею и была.
