Я улыбаюсь, с удовольствием ощущая, как кружится голова, как выветриваются из нее все глупые правильные мысли… Боже… Они никому не нужны, мои дурацкие правильные мысли! И я, со своими глупостями, никому не нужна… Только себе. Как и всегда, впрочем.
Все вернулось на круги своя.
Золушка возвратилась к очагу и принялась привычно убирать золу.
Оказалась там, где ей самое место. Да?
Глупая Золушка, начитавшаяся сказок… Глупая Мышка, решившая, что кот ради нее прекратит игры и охоту на других мышей.
Позволившая с собой не просто поиграть… Позволившая себя сожрать.
Поделом тебе, глупая, глупая Мышка…"
"Когда глаза закрыты, все вокруг кажется эфемерным, все кажется сном. Чужие руки, чужие прикосновения, шепот, стакан, всунутый в руку…
Это все не на самом деле. Это не в реальности, надо просто закрыть глаза.
Закрывай глаза, Мышка.
24. Прийти в себя от морока
— Ви-и-ик… Ви-и-ика-а-а…
Дикая мешанина образов, почему-то расцвеченных красным, крутится перед глазами вертолетными лопастями.
Так вот вы какие, вертолетики… Первый раз в моей жизни такое.
И это, наверно, даже приятно, голова так кружится славно… Вот только тошнит. И стон этот рядом, словно привидение ноет и ноет, ноет и ноет…
— Ви-и-и-и… Ай…
Стон обрывается грохотом, на который, волей-неволей, приходится открывать глаза.
Тупо упираюсь взглядом в обшарпанные обои. Где это я?
И откуда опять эти гребанные стоны? Надо найти привидение, и, нахрен, упокоить уже, чтоб не мучилось…
Разворачиваюсь на раздражающий звук и вижу вяло шевелящееся на полу тело.
До этого оно, похоже, лежало рядом со мной на продавленном диване.
Моргаю, пытаясь понять, кто это. Морщась от яркого света, сажусь на диване. Усилим воли торможу ускорившиеся вертолетики. Потом. Все потом. Сначала оценка реальности.
Так. По виду — съемная комната, похожая очень на ту, в которой я жила когда-то. Грязновато, обшарпано, старая мебель.
Какого хрена я вообще тут?
— Ви-ка… Вик… Бля… Дай воды…
Тело поднимает голову, и мне, наконец, удается его идентифицировать.
Сашка, приятель Валерки.
И какого хера происходит?
Закрываю глаза, открываю… В голове пустота. Полная. Звенящая болью.
Последнее воспоминание — Тимур, сидящий в випе, и ласково жмущаяся к нему красотка.
Тут же начинает тошнить, и я бегу в ванную.
После объятий с унитазом становится существенно легче, умываюсь ледяной водой, морщась от брезгливости, протираю туалетной бумагой заляпанное зеркало, чтоб посмотреть на себя.
И вот лучше бы не смотрела.
