Он ухмылялся как самый настоящий сукин сын, будто знал нечто такое, что давало ему преимущество, будто вчера вечером забавлялся с моей девушкой.
– Я думаю, нам нужно обсудить то, что произошло вчера, – начала Джемма. – Вернее, будет правильно принять все события, и двигаться дальше. Война в этой семье ни к чему.
– О каких событиях ты говоришь? – сузив глаза, спросил Мейсон. – Ты о том, что мой брат трахал мою любимую девушку, которую я пытался вернуть. Или о том, что им обоим наверняка было до ужаса смешно, ведь они наблюдали, как я бегаю за той, что была подлой лгуньей?
Я напрягся, но даже не взглянул в его сторону, продолжая изучать взглядом пенку в кофе передо мной.
– Мейсон, мы хотим наладить отношения, а не испортить их окончательно, – назидательно проговорила Джемма, отчего я едва не рассмеялся вслух. Когда в этой семье были нормальные отношения?
– Отношения в нашей семье уже не наладить. Все было бы прекрасно, если бы кое-кто умел хранить верность своей супруге, – вдруг выдал Мейсон, повергая этим в шок всех присутствующих.
Если бы отец сохранил верность Джемме, то он никогда не связался бы с Дорис, а это значит, что я никогда не родился бы, вот о чем говорил мой брат.
– Перестань, – строго сказал отец, поглядывая на младшего сына из-под нахмуренных бровей.
– Что перестать? Я долго молчал, но я больше не буду терпеть, не после того, что он сделал!
Я почувствовал боль в ладони и только потом понял, что сжимал вилку с такой силой, что фамильное серебро едва не прорезало мою кожу.
– Ты прощаешь Джефри все, но не мне! Он всегда первый, а теперь он и девушку мою забрал себе!
Я усмехнулся. О чем когда-то и говорила Барбара. Мейсону, видимо, не хватало мозгов понять, что безразличие никак не связано с любовью.
– Ты не прав, я люблю своих сыновей одинаково, – вдруг заявил отец, повергая в шок уже меня.
– Да? Поэтому даже смотреть на меня стоит тебе огромных сил? Я не виноват в том, что ты и моя мать не потрудились купить парочку презервативов! – вскипел я.
Виски нещадно пульсировали от боли, и я чувствовал, что вот-вот рвану, словно шар напичканный тротилом.
– Еще бы я жаловался, если бы мне молча пополняли карту, не требуя, чтобы я отказался от любимого дела, – фыркнул Мейсон, складывая руки на груди.
– Поплачь, как несправедлива жизнь, а затем попробуй стать мужчиной хоть на секунду, возьми свои яйца в кулак и скажи уже отцу, что тебе не нужна эта гребаная компания! – зарычал я.
