– Угу, – ответила она, накрывая рукой мою руку.
– Я могу отменить все и оставить только ограниченный круг лиц на этом празднике.
– Не нужно отменять.
– Но у нас все еще достаточно времени, чтобы поговорить.
Эванс медленно обернулась, и тогда я увидел ее лицо. Она была невероятна.
Два, три, пятнадцать…
– Поговорим после свадьбы.
Тридцать семь, сорок четыре…
– Я облажался, но прошу, поверь, я никогда не относился к тебе как к вещи.
Пятьдесят девять, шестьдесят семь…
– Я верю, давай обсудим это после, мне нужно подготовиться к торжеству.
Семьдесят один, семьдесят два, семьдесят три.
– Их семьдесят три, – выпалил я, наконец заглядывая в ее глаза.
Барбара нахмурилась.
– Что?
– На твоем носу семьдесят три веснушки, – повторил я, как никогда чувствуя потребность зацеловать каждую из них. Барбара коснулась своего носа кончиками пальцев.
– Ты посчитал мои веснушки? – серьезно спросила она.
– И будь уверенна, я не упустил ни одной, даже самой крошечной, ведь каждая имеет для меня значение, – пробормотал я и уж собирался поцеловать ее, как нас прервали.
– Время! Если и дальше продолжите пялиться друг на друга, опоздаете на собственную свадьбу! – воскликнул Лэмб, врываясь в комнату. Эванс ничего не ответила, лишь кивнула на дверь. И я послушался, чертовски переживая из-за того, что на ее губах ни разу не появилась улыбка. Что-то было не так.
***
Барбара не солгала, все, начиная от вытянутого ковра вдоль рядов сидений и заканчивая бантами на стенах было розовым. Но как я и говорил, что может быть лучше розового?
Все гости уже давно сидели на своих местах, мои друзья и немногие коллеги, которые не вызывали во мне приступа тошноты, друзья отца, парочка близких друзей Эванса, знакомые Барбары – ее лучшая подруга со своим бойфрендом.
Мне удалось немного поговорить с Джефферсоном, он оказался неплохим парнем, однако его девушка явно не жаловала меня. Я всегда узнаю этот сквозящий презрением взгляд.
Больше половины гостей на этом празднике были лишними.
Но Эванс пожелала оставить их, я не решился ее ослушаться.
Я уже две минуты стоял у импровизированного алтаря рядом с одним из моих лучших друзей – Дином Хокинсом и моим шафером в этот день. Мы редко виделись с Дином, он стал крутой шишкой в Чикаго – один из лучших молодых правозащитников Иллинойса. Вырваться из рабочей суеты ему было не просто, однако он сделал исключение ради свадьбы друга.
Я нервно оглядывался по сторонам, предчувствуя нечто нехорошее.
