То, как она посмотрела на тебя, когда поняла, что ты видел наш поцелуй… Черт, Джефри! Я никогда еще не видел столько беспокойства в ее глазах. Она побежала за тобой. Хоть когда-либо ты мог представить, что Барбара Эванс побежит за кем-то? Будто она нуждается в этом ком-то и чертовски зависит от его настроя. Я вот не мог. – Его плечи дернулись, Мейсон нервно зачесал назад вьющиеся волосы. Почему я даже не подумал об этом? Она ведь действительно пошла за мной. Ей было важно донести до меня правду. – С самого детства между вами существовала странная незримая связь, между нами с ней никогда такого не было.
Я невесело усмехнулся. Он был прав, ведь стоило мне увидеть куколку Барби в розовом платье, по незнанию обозвавшей меня «дурной кровью», и я постоянно ловил себя на мыслях о ней.
– Мне всегда казалось, что Барбара понимает меня, как никто другой. В отличие от остальных, она умеет слушать, она знает, что сказать и как утешить, но прежде всего, она была той девушкой, которая всегда заботилась обо мне.
Я все еще не отпустил то, что она переметнулась к тебе, обманывала меня и в конце концов бросила. Но я не могу винить ее за то, что она полюбила не того парня. – Мне хотелось заверить Мейсона, что она полюбила именно того парня, но я промолчал, однако все равно не пустил его в ее комнату. Мейсон сможет поговорить с ней позже. А пока я собрался с силами и вошел в ее комнату сам.
Я сразу заметил ее, это снова происходило. Весь мир сжимался до нее одной. Барбара стояла у окна и смотрела на украшенный к свадьбе двор: сплошь розовые декорации.
В ее руках была тарелка с клубникой, медленно тающие члены стояли рядом.
– Ты отменила клоунов и африканскую группу, – сказал я, останавливаясь за ее спиной. – Делайла сказала, что не будет павлинов и некий Кори Льюис не приедет. Скажи, моя дорогая Барби, у тебя плохое настроение?
Она громко хмыкнула и, отставив пустое блюдце в сторону, сложила руки на груди."
"– Прекрасное, именно поэтому отменила, – подозрительно ровным голосом ответила она.
Я не услышал в нем привычной обиды и разочарования, не было однако и радости, злости или волнения. Она выглядела спокойной и говорила так, словно большее что ждало ее в этот день – ужин в одиночестве и ТВ-шоу на Хулу28.
Я невесомо коснулся ее талии, а когда она не оттолкнула меня, обернул вокруг нее руку и расположил ладонь на животе. Тепло ее кожи ощущалось даже сквозь тонкий шелк халата.
– Осталось совсем немного, – прошептал я, целуя край ее уха.
