Задвигался быстро, но страстно и чувственно, с каждым разом прижимаясь ко мне все сильнее, сжимая все мое тело своими умелыми руками и с каждым толчком, наполняя меня до упора.
Запах табака, жженого сахара, сухой древесины и лайма, как и пять лет назад, вскружил мне голову. Его губы накрыли мои и утянули в глубокий поцелуй. Эмоции переполняли меня, удовольствие смешалось с всепоглощающим чувством к этому мужчине. Мои глаза наполнялись слезами, и я была не в силах контролировать их. И как может подобное не растрогать? Он обращался со мной как с тем самым единственным, что было важно для него в этой жизни.
Он не просто целовал меня, он показывал свою нежность, заботу, внимание и восхищение. Так целуют только ту, ради которой готовы отдать свою жизнь.
Черт, снова Фостер будет насмехаться надо мной, когда увидит, что я расплакалась во время секса. Но впервые, пожалуй, я не чувствовала из-за этого дискомфорта.
Одна слезинка все же сорвалась с моего глаза и медленно покатилась по щеке, Фостер заметил это, запустил пальцы в мои спутанные волосы и губами стер эту слезинку.
– Барбара, малышка.
Я не могла ничего сказать в ответ, новые слезы хлынули из моих глаз, и он сцеловывал каждую с моей щеки, постоянно нашептывая сладкие слова, от которых я легко могла впасть в гипергликемическую кому. Двигался все резче и отрывистее, вероятно, как и я, чувствуя приближение оргазма.
Джефри обхватил мой затылок и уткнулся носом в мою шею. Потираясь о влажную от пота кожу, поднялся поцелуями к уху и прошептал:
– Но это ничего не меняет.
Я не могу держать тебя, как бы сильно не хотел этого. Не могу приковать тебя к камину, я не хочу обращаться с тобой как с комнатным цветком, или со своей собачкой. Я никогда не буду таким как мой незрелый отец или таким как твой, который видел в твоей матери не женщину, а очередное завоевание, которое должно было жить по его правилам. Я облажался, но этого больше не повторится…
– Замолчи, – взмолилась я, громко всхлипывая после его слов.
Мышцы между моих бедер напряглись, а в животе нарастало нечто смертоносное, мое сердце едва не выпрыгивало из груди.
– Я не хочу тебя отпускать, я хочу, чтобы ты осталась, чтобы была моей. Но я не могу просить тебя о таком.
– Нет! – вскрикнула я, находясь на грани.
– Давай, милая, – прошептал он, располагая руку между моим бедром и киской, пробираясь большим пальцем под кружево и стимулируя мой клитор, не прекращая двигаться во мне. – Просто отпусти это.
