– Я не… Я не знал, – пробормотал он, задыхаясь от удовольствия. – Мейсон звучал так убедительно.
– Ты мог просто спросить.
– Я не хотел все портить, – прошептал он.
Мой взгляд замер на его лице. Он не хотел все портить, поэтому усложнил наше с ним и без того сложное положение молчанием и фантазиями. Я поднялась на ноги и прижалась обнаженной грудью к его торсу, от соприкосновения кожей к коже нас отделяла только тонкая ткань его рубашки.
– Ты кажешься таким умным, но иногда ведешь себя как тормоз, Джефри.
Слишком угловатый, слишком застрявший в одной форме, научись уже гибкости, я не хочу выходить замуж за дерево, – прошептала я и, накрыв ладонью его затылок, слилась с его губами в поцелуе. – Чувствуешь? Этот вкус, ты и я, вместе.
– Идеально, – пробормотал он. Мой язык медленно очертил его нижнюю губу, а затем сцепился с его языком. Одна его рука властно легла на мою поясницу, а другая проникла в трусики, два пальца, задевая клитор, проскользнули в меня, не встретив препятствий.
Я задохнулась и застонала, но он поймал этот стон губами, принимаясь ожесточенно входить в меня пальцами. Я привстала на носочки, расставляя ноги, насколько это было возможно, обернула руку вокруг его головы и сжала волосы на затылке, заставляя его выругаться. Его слабое место. Фостера охватывала дрожь, когда кто-то касался его головы, – поправочка – когда я касалась его головы.
– Эванс, ты чертова дьяволица, вовсе не милая куколка с большими и наивными глазами, – несдержанно выдал он, вынимая из меня пальцы и накрывая ими налившийся клитор.
– Ты только что понял это? – Он зарычал и поменял нас местами, а затем резким движением усадил меня на стол. Я вцепилась в края его рубашки и разорвала ее, пуговицы разлетелись в стороны, но наконец мне была доступна его накаченная грудь. Он стянул с себя рубашку, а затем перекинул мои все еще влажные, взъершенные волосы через плечо. Пылкие губы накрыли мой сосок и втянули его в рот."
"Я всхлипнула, ерзая под ненасытным ртом, терпеть больше не было сил, и Фостер не стал мучать меня.
Отодвинув мои трусики в сторону, он резко вошел в меня на всю длину, заставляя меня вскрикнуть и схватиться за его плечи.
– Святые, блять, угодники, – зашипел он, сжимая руками мои бедра. Маленькая вспышка боли мгновенно сменилась наслаждением. Я сильнее раздвинула ноги, чтобы Фостер был как можно ближе ко мне. И он понял все без слов, а может, сам хотел того же.
