Но с другой стороны, какого черта?!
Я не виновата во всем этом, Мейсон поцеловал меня, фактически, без моего согласия. Почему Фостер не верит мне? Почему он так взбешен и какого черта выгоняет меня?
Я была в ярости, оскорблена. Он готов закончить наши отношения из-за такой мелочи?
«Это не мелочь, Барбара», – нашептывало мне мое подсознание. И я слишком легко согласилась с ним. В прошлом я вспыхнула, словно поле сухой травы от искры, когда увидела руки Челси на его груди и решила, что они хотят поцеловаться.
Дерьмо!
Не желая больше впустую топтаться в коридоре, я ворвалась в его кабинет.
Фостер сидел за столом, уставившись в ноутбук. Даже не дернулся, когда я вошла, и бровью не повел, что уж говорить о взгляде. От его равнодушия меня пробирало дрожью до самых костей. Ну, или всему виной мой мокрый халат, который неприятно лип к телу. Я была настолько обеспокоена, что даже не подумала переодеться и высушить волосы.
– И все? – спросила я, дергая плечами и складывая руки на груди. – Просто выставляешь меня после всего к чему мы пришли? Бросаешь из-за того, что твой брат коснулся закрытыми губами моих закрытых губ? – Даже мне стало не по себе от отчаяния, которым был наполнен мой голос.
Я нервничала, ведь не просто хотела остаться в особняке, я хотела остаться с ним.
Фостер наконец взглянул на меня, и его взгляд был таким холодным, что легко мог заморозить целый океан. На его щеках заиграли желваки. Волны его ярости накрывали меня одна за другой, они были невидимы, но прекрасно ощутимы.
"
"– Я не бросаю, я отпускаю, это разные вещи, Барбара, и дело не в поцелуе, – безразличным тоном выдал он. – Этот брак формальность, ты сама мне это говорила, а я просто не хотел тебя слышать. Мое отношение к тебе не поменяется, просто… Тебе нужна свобода.
Я раскрыла рот, но как назло не могла подобрать ни одного слова для ответа.
Что мне нужно?
– Но ты говорил, что не хочешь отпускать меня. Ты говорил, что я твоя! – прикрикнула я, чувствуя, как мое тело переполняется разочарованием и гневом.
Мускул на его подбородке дернулся, однако Джефри по-прежнему выглядел как каменная статуя.
– Не хочу, но в этом вопросе должны учитываться лишь твои желания. Ты не вещь, моя дорогая, я не могу распоряжаться твоим телом, словно к нему не прилагается думающая голова. А именно так я относился к тебе, потому что я действительно ублюдок.
– О чем ты говоришь? – недоуменно спросила я. Он обошел стол и привалился ягодицами к краю. Пустой взгляд замер на моем лице.
