– Ты готов отдать свою дочь за голос в совете, думаешь, она обрадуется, когда узнает об этом?
– Ей не обязательно знать, незнание не повредит ей, и ты не должен раскрывать все карты перед ней, – спокойно ответил он.
Не обязательно знать. Значит, скрыть это от нее, что является тем же самым, что и солгать.
Заметив, каким враждебным взглядом я окинул его, Эванс попытался оправдаться:
– Я просто хочу для нее счастья.
– И с чего ты взял, что она будет счастлива со мной? Только давай без этой херни, где ты уверяешь, что я люблю ее, потому что это, черт возьми, не так.
Эванс ухмыльнулся, опуская взгляд.
– Что находится на твоей груди все эти годы? – спросил он. Я машинально коснулся груди, где под рубашкой был ее кулон в виде лошади. – Да, ты думал, я не замечу вещь, которая всегда принадлежала моей жене? Я видел его с того самого момента, как Барбара подарила его тебе, вы ведь тогда были еще детьми?
Воспоминание рассеялось и я оказался у входной двери поместья Фостеров с рукой прижатой к груди.
Сейчас там было пусто, ведь кулон в виде лошади я не носил после ее появления в городе. Но Эванс был прав, он был со мной с того самого момента, как она подарила его мне, и даже когда ушла. Я полагал, что если она увидит его у меня после стольких лет, решит, что я слабак, поэтому я снял его. Но моя связь с ним была очевидна, я постоянно тянулся к его привычному месту, ведь так любил ощущать его контуры под тканью одежды."
"Я возвращался домой в отличном настроении и всему виной одна судьбоносная встреча.
Хотя встречей это тяжело было назвать, вопрос был решен за минуты, тогда как ожидание составило долгие часы. Но стоило приблизиться к особняку, меня накрыло лавиной из вины. Последнюю неделю меня грызла совесть. А ведь все было так просто. К чему Барбаре знать правду? Я не скрывал от нее серьезных вещей, незнание не навредит ей, а наоборот, душа Эванс будет спокойна. Это и прочая херня без конца крутились в моей голове голосом Оливера Эванса. Никто кроме нас двоих не был в курсе того разговора, а значит если я не скажу, Барбара никогда и не узнает об этом.
Но правильно ли я поступлю?
Нет.
Не существует полуправды. Ложь на этом фоне выглядит куда более благородно. Лжецы стоически игнорируют голос здравого смысла, а те, кто предпочитают полуправду извращают его, подстраивают под себя.
Все это время я пытался подобрать удобный момент поведать Барбаре маленький секрет. Объяснить ей наконец почему ее отец составил такое завещание.
