Дьявол!
Дорис подошла ко мне, взяла мое лицо в ладони и стала вглядываться в мои глаза, намереваясь рассмотреть в них хоть малейший огонек, который объяснил бы ей мои действия, ведь она никак не могла понять мои мотивы. А может, просто не хотела их принимать?
– Ладно, я могу понять. Она симпатичная, породистая и причесанная, вся в свою покойную мамочку. Вспыхнувшая страсть. Но свадьба? Почему ты не мог просто позабавляться с ней? Зачем женишься?"
"Ее слова разозлили меня. И я сам удивлялся этой злости, что такого было в слове «позабавляться», что оно ощущалось таким болезненным давлением в районе сердца? Ответ нашелся также быстро.
Потому что это слово означало лишь короткую вспышку, мимолетное мгновение, проведенное с Эванс. Но мне было мало одного мгновения, я хотел все эти мгновения, до самой смерти – моей, потому что жизнь без нее не имела смысла.
Я хочу, чтобы Барбара была моей женой, хочу давно и упорно. Чтобы не добавляла слово «фиктивная» каждый раз, стоило мне назвать ее невестой, чтобы не кривила губы, когда я просил ее ответить на такой простой вопрос: что мы значим для нее?
– Потому что она дорога мне, я хочу ее и хочу эту свадьбу, – просто ответил я, не прерывая зрительного контакта с мамой.
Дорис вспыхнула, словно канистра бензина, оставленная у открытого огня: моментально и ярко.
– Она промыла тебе мозги! Эта подлая сука такая же, как и ее отец, ей что-то нужно от тебя… Эвансы никогда ничего не делают просто так! И когда я пойму что она задумала, я покажу тебе, кем на самом деле является невинная дочка Эвансов, а затем уничтожу ее!
– Хватит! – Мой строгий голос разрезал помещение, мгновенно погружая его в тишину.
Дорис округлила глаза от изумления. Я не позволял себе повышать на нее голос ранее.
– Я не потерплю ее в этом доме! И я не даю тебе своего благословения. Очнись, Джефри! Что произошло за эти недели?
– Я не буду отчитываться перед тобой. Барбара и я женимся, и мне все равно, что ты думаешь по этому поводу, – сказал я, прежде чем покинуть кабинет и вернуться к ней.
Я нашел Эванс в гостевой комнате, резко прижал ее к стене, заставляя выронить сотовый телефон, и впился в ее губы жадным поцелуем. Одна мысль о том, что она снова исчезнет, выворачивала мои внутренности наизнанку, заставляла злиться на нее, хотя она ни в чем не была виновата. Барбара успела пискнуть и попыталась отстраниться, но я не позволил, снова обрушиваясь на ее рот, сцепляясь своим языком с ее, сжимая в руке спутавшиеся светлые волосы.
