Она нерешительно опустила ладонь на лошадиный нос, на что Рейдж дернулся, раздался топот копыт.
– Рейдж, ты ведь любишь Барбару, Барбара хорошая девочка. Она угостит тебя сахарком, и вы подружитесь. – А затем, передав Барбаре кусочек сахара, предупредил: – осторожно.
– Заткнись, Фостер. Не говори это так, будто я никогда не имела дела с лошадьми.
– Имела, но твои навыки не понадобятся здесь, ведь Рейдж не собирается покоряться тебе, он может лишь дружить.
Она вздохнула и нерешительно протянула коню кусочек сахара, Рейдж колебался несколько мгновений, но затем, смирившись, аккуратно взял его губами и съел.
Барбара тихо засмеялась, другой рукой почесывая маленькие черные уши. Звук ее смеха едва не стал моей предсмертной трелью. Я не сдержался и оставил маленький поцелуй за ее ухом, а затем потерся носом о заплетенные в косу светлые волосы.
– Не хочешь прокатиться? – спросил я, резко взбираясь на Рейджа и усаживаясь в седло. Барбара отошла на шаг назад.
– Я снаряжу Герцогиню.
– Нет, на нем, со мной.
– Что? – ее брови поползли на лоб. – Хочешь, чтобы я себе задницу отбила? Он же мгновенно сбросит меня.
– Не сбросит, давай руку.
– Нет!
– Давай, Эванс.
Она колебалась несколько секунд, затем нерешительно сглотнув, все же подала мне руку. Я помог ей взобраться на коня и усадил ее прямо перед собой. Седло было большим, однако все равно не было приспособлено для двоих, поэтому Эванс прижималась ко мне так тесно, что наверняка чувствовала очертания моего члена чуть ниже своей поясницы. Я максимально быстро постарался успокоить разыгравшееся либидо и закрыть глаза на то, как потрясающе на ней смотрелся темно-синий топ и тренировочные черные штаны, облепившие круглые бедра и задницу.
– Ты управляешь, – прошептал я, оставляя незаметный поцелуй на ее ухе и вручая ей поводья. – Ты справишься, моя Барби, Поултер был прав, ты лучшая наездница из всех, кого я когда-либо встречал.
Барбара усмехнулась.
– В твоей фразе не было сексуального подтекста? Я ведь еще ни разу не брала тебя верхом.
– Это очень легко исправить, – прошептал я, обвивая ее талию.
– Мечтай, Фостер! – Эванс ударила поводьями, и Рейдж, громко заржав, сорвался с места. Прижавшись к ее спине, я контролировал каждое движение коня ногами. За пять лет я отлично изучил Черную Ярость, и мог по малейшему шевелению понять, как он себя поведет. И пока мы двигались с сумасшедшей скоростью, слушая свист ветра и ощущая теплый воздух, бьющий в лицо, я мог сказать, что конь более чем доволен.
