И это было к лучшему, ведь если бы нашелся такой ублюдок, который хоть на секунду смог бы коснуться ее сердца, я немедленно нашел бы его и стер с лица земли, потому что Барбара моя.
– Эй, иди сюда.
Она отвлеклась от расчесывания гривы Герцогини и окинула меня скептическим взглядом, но заметив, как я смело трогаю уши Рейджа, ухмыльнулась и отложила в сторону щетку."
"– Браво. Я думала он рано или поздно тебя убьет.
Рейдж живо закивал головой, и я похлопал его по носу, а затем предложил кубик сахара, который он осторожно забрал с моей руки.
– Новые лошади, что в последних денниках, стали чемпионами практически сразу. Перед сезоном их забирают в тренировочный лагерь, где занимаются до самых соревнований. Кит, например, в прошлом году взял золото, – сказал я, указывая на белого коня в леваде. Но Рейджа так и не удалось приручить.
– Кому-то кроме тебя, – добавила она, приближаясь. Ноздри коня под моей ладонью затрепетали.
– Да, но я не тренер и не могу готовить его к соревнованиям. А любого наездника он сбрасывает с себя.
Рейдж стал бы чемпионом, при такой скорости и мускулистом «сухом» теле его ждало большое будущее, но его «деревянный» характер не позволил Ярости добиться хоть каких-либо результатов. Прямое доказательство того, что на пути к своей цели нужно уметь прогибаться, хитрить и принимать другую форму, другими словами, в чем-то уступать и не ограничивать себя. Упрямство хорошая черта до тех пор, пока не упрешься в гору, которую невозможно пробить лбом, при этом не расшибившись самому.
– Давай, погладь его, – сказал я, кивая своей блондинке на черного, словно сама ночь, коня.
Барби нахмурилась и покачала головой.
– Нет.
– Он не тронет тебя, верно приятель? – Рейдж раздул ноздри, однако все его тело излучало спокойствие и лишь немного настороженность, никакой враждебности. – Или боишься?
– Я не боюсь! – фыркнула она, мгновенно приближаясь к нам, но, так и не решаясь коснуться носа коня. Барбара раскачивалась на подошвах своих фирменных ботинок для занятия верховой ездой, не решаясь отвести взгляда от моего лица.
– Черт! Ладно, я боюсь. Но если ты вздумаешь посмеяться надо мной, знай, что моя ладонь всегда наготове, чтобы хлопнуть тебя по лицу.
Уголок моих губ дрогнул, а сердце перевернулось в груди, но не потому, что мне было до ужаса смешно, а потому что ее доверие росло настолько, что она готова была признать свои страхи.
– Иди сюда, я всегда буду наготове. – Барбара медленно подошла и почти вжалась в мой торс своей спиной.
