Я невольно выдвинулся вперед, заслоняя собой Барбару, и остановил свой предупреждающий взгляд на лице Кита. Думаю, он понял все без лишних слов, и мне не хотелось бы произносить это вслух: если он еще раз приблизится к ней, я не сдержусь и утоплю его в бассейне.
– Пойду проверю как там напитки, – нервно сглотнув, ответил он. Сжав губы, я кивнул, а затем развернулся к Барби.
– Ты просто невыносимый ревнивый мудак, Джефри. Слишком много ревности для того, кому безразлична я, мои планы и моя судьба, – тихо процедила она, словно беспокоилась о том, что нас могут услышать.
– Снова она напоминала мне о моих словах, которые я бросил в порыве ярости и успел сотню раз пожалеть об этом. Ведь на самом деле даже собственная судьба не волновала меня сильнее, чем ее судьба.
– Что, черт возьми, ты делаешь?
– Я пытаюсь получить ровный загар на лице, поэтому не мог бы ты отойти и не загораживать солнце? – усмехнулась она, прикрывая глаза и показательно запрокидывая голову.
– Ты флиртуешь.
– Ты сказал мне наслаждаться солнышком, вот я и наслаждаюсь им и обществом всех этих прекрасных мужчин, а ты мешаешь мне.
– Так ты называешь попытку заставить меня слететь с катушек? Я никогда не поверю, что ты, Барбара, не замечаешь этих взглядов и не понимаешь, что именно происходит в их головах в этот самый момент.
– То же, что и в твоей голове, Джефри? Так если вы все одинаковые, почему я должна как-то выделять тебя среди них? – мило улыбнулась она, складывая руки на груди и внимательно изучая мое лицо, ловя каждую мою эмоцию и ликуя от того, что смогла вывести меня.
– Кит сказал, что внизу есть бар, сделаю себе коктейль, не скучай, Джефри.
Я успел ухватить ее за локоть.
– Сколько Барбара? Сколько еще ты планируешь играть?
– Пока ты не признаешь.
– Не признаю что? – Необычайно яркие небесно-голубые глаза встретились с моими, улыбка исчезла с ее лица, и вот тогда передо мной появилась настоящая Барбара: затаившая на меня обиду, и наконец признавшая правду. А правда была в том, что ей не просто нужны были мои извинения, ей нужно было признание, моя искренность и полная покорность.
И это чертовски злило меня, ведь я никак не мог понять для чего именно она желает этого: потешить самолюбие или увидеть для себя сигнал? Сама ведь она не собиралась открываться. Эванс была как самый настоящий дремучий лес, и я гулял по нему, но не мог предугадать, упаду в следующее мгновение в кристально чистое озеро или в яму с насекомыми и крысами.
