Кирпич шагнул к нему, кулак впечатался Рыжему в скулу так, что тот упал.
— Кому еще не ясно? Эта бикса моя!
Толпа стихла, никто больше не спорил. Главарь повернул голову к пленнице.
— А ты, матрешка, — схватил ее за подбородок. — Ну чё, рассказывай. Где твои?
Лиза дрожала, пыталась говорить ровно, но всё равно срывалась:
— Мы… мы разделились у реки. Я не знаю лес, я же не ориентируюсь… Последний раз они были там, у воды… я не знаю…
Кирпич отпустил её, задумчиво почесал щёку.
— Хер с ними. Сегодня мы их уже не догоним.
С утра завтра и рванём вдоль реки. А пока готовимся к ночлегу.
Он посмотрел на своих:
— Вперёд, братва. Работы до темноты хватает.
— А что мы жрать будем? — спросил Сергеич, почесав живот.
— Придётся пояса подтянуть, — ответил главарь. — Может, птичку какую изловим. Или зверушку по мелочи. Есть среди вас охотники?
— А толку, если и есть? — хмыкнул один из зэков. — Из палки стрелять, что ли?
— А ты не зубоскаль, — оборвал его Кирпич. — Петли какие-то умеешь ставить? Или силки? Хоть на это мозгов хватит?
— Слушайте… — протянул Сергеич, и подбородком кивнул на бесчувственного Ворона.
— А может, это? Глянь, сколько мяса.
— Ты чё, людоед? — Кирпич прищурился, глядя на него.
— А я с голоду помирать не собираюсь, — не отступил зэк.
Кирпич хмыкнул и махнул рукой:
— На крайний случай, может, и так. Пока что человечину жрать я не готов. Но если прижмёт — будем думать. У нас ещё он есть, — главарь кивнул на врача. — Правда, старый уже, жёсткий, как сапог. На вкус — скорее всего, дерьмо.
Но зато не испортится, пока живой. Хм…"
"Евгений Петрович при этих словах дернулся и поёжился, ещё сильнее ссутулившись, будто хотел прямо здесь и сейчас провалиться сквозь землю вместе со своими очками.
* * *Зэки прошли ещё пару километров. Наконец, наткнулись на подходящую поляну под ночлег. Кирпич сразу отдал распоряжения. На краю поляны зэки соорудили шалаш — для него и Лизы. Остальные устроились вокруг костра. У одного из них, как оказалось, была зажигалка — умудрился пронести в барак и прятал всё время.
Ею и разожгли костёр.
Нарезали лапника, разложили вокруг огня, готовясь к ночи. Уже стемнело, ветки трещали, где-то заунывно тянула ночная птица, костёр тихо потрескивал.
И над всей этой тишиной тянулись приглушённые стоны и всхлипы Лизы из шалаша, где хозяйничал Кирпич.
А Евгений Петрович так и не сомкнул глаз. Сидел, привалившись спиной к стволу кривого дерева, смотрел на угли.
Все спали, лишь один из зэков дежурил.
