Он поправил ремень, схватил Лизу за руку и потянул в чащу. На прощание бросил через плечо:
— Надеюсь, больше не увидимся.
Лиза сначала сопротивлялась, даже вырвала руку, хотела остаться с нами, но когда Ворон резко махнул на нее рукой и пошел один, она не выдержала и устремилась за ним.
— Погоди! Я с тобой! — прокричала девушка.
Они скрылись в лесу.
— Ну вот, — заныл мажорчик, — может, он прав? Может, лучше было на юг? Может, нам лучше всем разделиться, рассыпаться по лесу?
— Ага, — хмыкнул дед Ефим. — Чтобы нас потом как куропаток по одному перестреляли.
Нет уж, держись Максимки, раз своих мозгов и сил нету.
— А ты! — вскипел мажорчик. — А ты вообще заткнись! Что ты меня всё время одёргиваешь?
— Да потому что ты только и можешь, — отрезал Ефим, — своим папашкой прикрываться. И ноешь, что бабенка плаксивая. Вот молодежь-то пошла! Тьфу!..
— Хватит пререкаться, — сказал я. — Ворон с Лизой ушли — это их дело. Может, и к лучшему. Наши следы разделятся. И… не хочу так говорить, но, возможно, преследователи пойдут за ними, а не за нами.
У каждой группы свой шанс на спасение, и, возможно, у нас он будет выше. Так что будем видеть в их уходе положительные стороны. Негатива нам и так хватает. Всё, хорош ссориться.
Люди встали. Я пошёл первым, за мной цепочка. Ольга замыкала. Евгения до сих пор не проронила ни слова, но по её движениям, по пружинистому шагу я видел — она ни капельки не устала. Всё-таки она левша, и препарат на неё действует.
Через несколько километров мы вышли на звериную тропу, пошли по ней.
Народ чуть растянулся, и я улучил момент, подошёл к Евгении и зашагал рядом.
— Женя, — спросил я тихо, — ничего не хочешь мне рассказать?
Женщина тихо вздохнула, повернулась ко мне и проговорила:
— Ты хочешь спросить, почему я такая жестокая и почему предложила убить своего муженька? Я ведь его так любила… Безумно любила всю жизнь.
Я качнул головой:
— Нет. Это нормальная реакция в такой ситуации, это обида в тебе говорит и злость. Я другое заметил. На спортсменку ты не похожа, а идёшь так, будто всё это — прогулка для тебя, а не марш-бросок по тайге.
Ни усталости, ни изнеможения, словно нет за плечами этих километров по бурелому.
Евгения сунула руку в карман и что-то оттуда вытащила. Раскрыла ладонь — и я увидел несколько ампул.
Те самые, без маркировки, с прозрачной жидкостью.
— Я, если честно, боялась кому-то рассказать, — произнесла она негромко. — Но раз ты всё понял… То, что они нам колют, как-то действует на меня.
