Если Инженер окопался именно в этом мегаполисе, то вполне мог пустить корни и в органах. А мой куратор, похоже, работает под прикрытием, давно здесь обжился. Его задача — ввести меня в курс дела и выдать инструкции по охоте. Об этом Черненко мне прямо не сказал, но я и сам всё понял.
Я принял душ, побрился, натянул джинсы и свежую рубашку, прихватил ветровку и спустился в ресторан.
Там на меня уже никто косо смотреть не будет — обычный постоялец, какой с него спрос. Поэтому хоть здесь я позволил себе шикануть. Ну или почти шикануть, все же меню здесь простенькое, не разгуляешься.
И я выбрал именно то, что любил ещё в девяностые, когда заходили в «кооперативные» кафешки и считали это верхом кулинарного искусства.
Заказал себе салат «Оливье». Потом суп харчо — густой, пряный, с мясом, чтобы ложка стояла. На горячее — бефстроганов с картофельным пюре, кусок свежего хрустящего хлеба. И к этому — маринованные огурчики в качестве закуски.
А сверху всё это залил бокалом холодного «Жигулёвского».
Посетителей в этот час было немного, редкие официанты слонялись по залу сонные, как мухи после осеннего заморозка — вроде, живые, но уже жужжать не способны.
За соседний столик присела молодая дамочка. Та самая порода, на которую мужики головы сворачивают, пока шея не хрустнет: длинные тёмные волосы, тонкая талия, платье сидит как влитое. Глаза — такие, что и без слов ясно: характер у хозяйки этих глаз ещё какой.
Она говорила по телефону. Вернее — орала.
— Ну и вали к своей секретутке! Всё! Между нами всё кончено, слышишь, кобелина? Через госуслуги на развод подам, даже не заявляйся ко мне!
Зал затих, официанты застыли с подносами, а она ещё с минуту кромсала несчастного мужика в трубке.
Потом резко сорвала с пальца обручальное кольцо и швырнула на пол. Кольцо, как живое, подпрыгнуло несколько раз и зазвенело по мраморным плитам.
Когда-то этот мрамор с колоннами смотрелся величественно. Теперь же — потускневший, весь этот советский постмодернизм выглядел архаично, чуждо. Как, впрочем, и вся гостиница «Альтаир» вместе с её интерьером.
Один из официантов, ещё минуту назад этакая сонная муха, вдруг переродился в прыткую обезьянку. Метнулся кабанчиком, догнал кольцо, ловко подхватил его на лету. Вернулся и услужливо протянул даме. Глаза масляные, улыбка кота из мультика — только хвоста пушистого не хватало. Сразу видно: любит он головы сворачивать на таких красоток.
— Вот, пожалуйста, вы уронили, — почти пропел он, растекаясь любезностью.
