Ну, ну, успокойся.
Но она вырывалась, брыкалась, царапала его руки, даже попробовала укусить, будто обезумела."
"— Тише, дамочка, — протянул врач гнусаво, и в голосе его сквозило неприятное и холодное. — А то вас переведут в другой барак. А там… Там вот такой контингент… — он повернул голову и медленно кивнул на урку.
Лизу как будто окатили ведром ледяной воды. Она дёрнулась в последний раз, вскрикнула сипло и вдруг затихла, обмякла в руках Ворона.
— Следующий! — скомандовал врач.
Евгений, интеллигент в очочках, шагнул вперёд.
Подкатил рукав, протянул руку. Врач ввёл иглу в плечо. Евгений сглотнул, лицо у него перекосилось, и он торопливо зашептал:
— Коллега, послушайте… — обращался он к медику. — Да, да, я тоже врач. Это какая-то ошибка. Чудовищная ошибка. Вы должны передать своим хозяевам, что я могу быть полезен. Я высококлассный специалист. Я смогу оказывать содействие. Я вас прошу… Умоляю…
Врач даже не дослушал. Брезгливо сморщил нос, словно услышал что-то неприятное. Выдернул шприц, прижал к плечу Евгения ватку, смоченную спиртом, и отмахнулся:
— Следующий.
Голос его был всё такой же гнусавый, механический. Но в этом «следующий» прозвучало больше равнодушия, чем если бы он просто промолчал.
Так каждый по очереди получал свою дозу неизвестного препарата. Кто-то морщился, кто-то принимал укол с терпеливой покорностью. Игла гладко и беззвучно входила в кожу, щелчок ампулы — и всё. Оставалось только гадать, что именно они нам колют и какой в этом смысл.
— Что это за дрянь? — спросила Оля, прижимаясь ко мне.
Голос её дрогнул, но она держалась.
— Не волнуйся, — ответил я, стараясь, чтобы прозвучало спокойно. — Нам придётся это принять. Как видишь, остальные уже не первый раз под иглой. И ничего с ними не случилось.
— Ага, ничего, — возразила она. — Ты видел их глаза, когда они едят эту баланду? Будто звери, что накинулись на дичь.
— Просто оголодали люди, бывает, — сказал я, хотя самому было тревожно.
— Я не хочу стать такой, как они, — в голосе Оли прорезался надлом, первый раз за всё время.
Держалась она стойко, но ведь предел есть у любого. Она уткнулась взглядом в пол и шёпотом добавила:
— Максим, за нами ведь придут. Нас будут искать. Ну не может же пропасть столько людей, и чтобы не искали!
Я молчал. Она подняла глаза и сказала уже громче:
— Нет? Никто нас не ищет… Жаль, что ты не работаешь в полиции. Ты бы нас всех спас.
Я криво усмехнулся:
— Думаешь, полицейский бы справился? Не знаю. Но обещаю: сделаю всё возможное.
