Никто не дернулся.
— Я не понял… — Кирпич выкатил грудь, шагнул ближе к костру. Пламя высветило его перекошенное лицо, жёлтые зубы в оскале. — Бунт на корабле⁈
В ответ стояла тишина, нарушаемая только треском сучьев в костре и тяжёлым дыханием главаря.
— Кирпич, остынь, — сказал Рыжий, стараясь держать голос ровным. — Ну послушай, народ… кого мы сейчас там найдём? А если там кто-то есть, они же из темноты навалятся. Мы даже…
— Я сказал — за мной! — перекатился на него, словно тяжелое ядро, взгляд Кирпича.
Никто не двинулся.
Кирпич повел плечами, зло усмехнулся:
— Так… если кто не подчинится — того в расход.
— А ты чего за всех решаешь? — хрипло огрызнулся Рыжий. — Мы жить должны, понял? Жить и лавэ своё получить, когда этих малахольных выловим. Ты же нас сейчас под нож подставляешь.
— Ах, ты, сявка! Ты у меня…
Кирпич шагнул к нему, но слева поднялся Сергеич:
— Хватит. До утра — сидим.
Звенящая пауза. Зэки дёрнулись было, но Кирпич, стиснув зубы, шагнул, и тут же, без размаха, жёстко врезал Рыжему в скулу.
Тот хрюкнул, схватился за глаз, присел на корточки, глотая ругательство.
Мы с Вороном, прижавшись к кромке кустов, наблюдали за этим действом. Становилось ясно: из лагеря сейчас никто никуда не пойдёт. В группе «Б» назревает разлад. Времени мало, затягивать нельзя.
— Слушай, — прошептал я Ворону на ухо, — со слов доктора, Лиза у них в том шалаше. Значит, делаем так. Я сейчас их отвлеку — выманю за собой под горку. Ты в это время заходишь снизу, вытаскиваешь её и уходишь вот сюда.
Я раскрыл смятый листок, ткнул пальцем в темноте, показывая ориентиры, затем поднял взгляд на край деревьев:
— Видишь просвет между этими двумя ёлками? Запомнил? Держись месяца — вон он, в облаках, как стрелка, — и между теми стволами.
Дальше выйдешь к первой излучине реки — наш лагерь ниже, по течению. Встречаемся вот тут, — я ещё раз показал на карту. — Они подумают, что мы прячемся в чаще, а мы уйдём к воде.
— Хорошо, — шепнул Ворон. — Спасибо тебе.
— Рано пока «спасибо», — сказал я тихо. — Важно, чтобы она была в состоянии идти.
Он сглотнул:
— А если она… мертва?"
"— Сплюнь… Не проверишь — не узнаешь, — отрезал я. — Какого чёрта ты раскис? Ты здоровый мужик.
— Я… — он поджал губы, глядя мимо меня, куда-то в темноту. — Просто боюсь представить, что они с ней сделали.
— Значит, представь только одно — как мы её уводим подальше отсюда, — сказал я. — Остальное выкинь из головы. Будь готов.
С поляны снова донеслось рычание Кирпича. А я сжал дубину в руке.
