А Полина Александровна теперь ее мама.
Воспитательница зарделась и смущенно отвела глаза, здороваясь с Арсановым. Он подошел к Богдану и протянул руку.
— Привет! Ты готов?
— А где мама? — мальчик недоверчиво посмотрел на Тимура, и тот постарался, чтобы его услышали все коллеги Полины. Особенно те, что кучкой стояли в стороне и косились то на него, то на его машину.
— Она дома с Соней. У нас дома. А я приехал тебя забрать, Богдан. Поехали?
Мальчик счастливо кивнул и двинулся к автомобилю. Тимур привычно взял его на руки и пересадил в автомобильное кресло.
— Дядя Тимур… — начал Богдан, но Арсанов его перебил.
— Вы же поменялись нами, Бодька? Ну?
Тот смущенно засопел.
— Мы понарошку, дядя Тимур… И мы не менялись, мы поделились…
— Так какой же я тебе тогда дядя, а? — Тимур проверил крепление и защелкнул пряжку. Оперся руками о спинку сиденья и посмотрел мальчику в глаза. — Богдан, я попросил твою маму выйти за меня замуж. Она пока упирается, но я надеюсь, мы втроем ее дожмем.
И если ты захочешь говорить мне «папа», я буду счастлив от того, что у меня есть такой сын.
— Захочу, — его шею обвили детские руки, и у Арсанова в груди образовался огромный ком, который сразу перекрыл все дыхательные пути. — Конечно, захочу, папа…
* * *— Вы здесь живете? У вас здесь дом? — мальчик восторженно разглядывал роскошные постройки их загородного поселка.
— Да, — Тимур рулил, а сам поглядывал на Бодьку в зеркало заднего вида, — тебе нравится? Согласен сюда переехать?
Мальчишка радостно закивал, а Арсанов впервые не чувствовал удовлетворения от того, что живет в таком престижном месте.
Наоборот, он еще никогда так днищенски себя не чувствовал. Потому что все это время Полина с больным сыном таскались по съемным квартирам. С одной на другую переезжали, она сама говорила.
А ведь стоило тогда просто ее догнать…
— У вас тоже такой высокий дом? — продолжил допытываться Богдан.
— Не такой, Бодька, у нас всего два этажа. Зато он очень просторный.
— Два… — повторил мальчик и вздохнул. Это вышло у него тяжело и по-взрослому. — Тогда я, наверное, не смогу переехать. И папой мне вас нельзя будет называть.
— Эй, ты чего? — Тимур съехал на обочину и развернулся к нему, опершись рукой о пассажирское сиденье.
— Я же не смогу на второй этаж на костылях… — он снова вздохнул и отвернулся, а у Арсанова защипало в носу. Пришлось тоже отворачиваться под видом того, что нужно заглушить двигатель.
