Ее отец и брат планировали убрать нас всех, чтобы потом выдать этого ребенка за моего единственного наследника.
Теперь я смотрю на Тимура с ужасом.
— И ты мне ничего не сказал?
— Мы с трудом додавили Нину, чтобы она призналась, где хранит эмбрион. Потом прошло немало времени, пока я оформлял документы на себя, пока делались анализы.
Я не хотел, чтобы ты волновалась. Ты бы извела себя, Поля. Но теперь, когда все в наших руках, мы будем вместе с тобой решать, что с ним делать.
Забираю у него телефон и пожираю экран глазами.
— Как такое возможно, Тимур? Как так можно?
— Поля, он может так храниться десятилетиями. Я не могу единолично принимать решение, ты вряд ли бы мне это простила.
Он внимательно меня рассматривает, а потом обнимает и целует в висок, пока я не могу оторвать взгляд от экрана.
— Мы не должны решать прямо сейчас. У нас впереди годы. Если ты согласишься, мы можем воспользоваться услугами суррогатной матери. Мы можем… — он запинается, — его утилизировать…
— Нет, — прижимаю телефон к груди, вторую руку выставляю вперед, будто защищаясь.
Мой муж кивает с удовлетворением.
— Я так и знал. Предлагаю отложить это решение как минимум пока Данька не пойдет в школу. Согласна?
Смотрю на емкости как завороженная и постепенно успокаиваюсь.
Мой муж прав. Мы можем не спешить с решением. Мы можем подождать, а пока жить нашу жизнь и растить наших детей.
Держу телефон в руках и прижимаюсь к широкой груди мужа.
— Согласна. С тобой, любимый, я на все согласна.
— Я тоже, — хмыкает муж и целует меня в макушку.
Конец"
