Воспитательницу уволили, мне обещали компенсацию, только чтобы я не подавала в суд на заведение.
Я не собиралась ни с кем судиться, я хотела, чтобы мой сын скорее поправился. Нога срослась, но где-то произошло смещение, которое обнаружили намного позже. Врачи предупредили, что необратимые изменения уже начались, и мой сын может навсегда остаться хромым.
Тут еще Кадир признался в любви и предложил отношения. Но я не испытывала к нему ничего кроме уважения и благодарности. К тому же, семью оставлять он не собирался, мне была предложена роль любовницы.
Конечно, я отказалась. Из компании уволилась, начала искать работу, и оказалось, что в тот сад, куда раньше ходил Бодька, нужен преподаватель английского языка. Заведующая садиком предложила хороший оклад, а главное, мне не нужно было платить за сад.
Это было идеальное решение. Я согласилась, а Богдану всегда здесь нравилось. И теперь я откладываю на операцию, пока мой сын вынужден передвигаться в инвалидной коляске.
Мне нужно еще больше работать, чтобы не затягивать.
Чем больше пройдет времени, тем сложнее будет реабилитация. Может, все-таки попробовать подрабатывать в центре Баграевой?
* * *Урок закончен, и я иду в группу Богдана. День пролетел быстро, но я все равно успела соскучиться. Не представляю, если бы сейчас работала по контрактам и пришлось от него надолго уезжать, я бы не смогла.
Мой сынок очень привязан ко мне. Вечером у нас есть обязательный ритуал: я ложусь с ним рядом, и он рассказывает, как у него прошел день. Бодьке очень нравятся наши «полежалки», он каждый вечер меня спрашивает: «Мам, а мы сегодня полежим?»
И это тоже обязательный ритуал, он спрашивает, а я отвечаю.
Прохожу в группу, дети как раз полдничают. Привычно выискиваю взглядом Богдана, он сидит за крайним столиком. По группе Бодька перемещается на костылях, опираясь на здоровую ногу. Он и по квартире так ходит, коляска у нас только для улицы.
Конечно, в идеале иметь их две, врачи так мне и говорили. Но у меня не такая большая квартира, чтобы там можно было развернуться.
И не такой доход, чтобы позволить урезать сбережения на операцию. Я и так понимаю, что без кредита мне не обойтись.
— Бодь, твоя мама пришла! — говорит один из парней Тагаевых. Кто именно, не знаю, мальчик не в кедах, а в тапочках. Да и под столом все равно не видно.
Сын поднимает голову, в его глазах вспыхивает радость, я тоже улыбаюсь своему зайчонку. Взгляд продолжает метаться по игровой, и я понимаю, что интуитивно ищу глазами Соню.
