Но когда она увидела Полину с Бодькой и узнала ее, поняла, что у нее нет шансов. И она решила их убрать.
— Не все так просто, сынок, — покачал головой Демид. — Я все время думал о той первой аварии. Со второй понятно, нет Богдана, нет наследника. Можно вернуться к первоначальному плану. А как объяснить то, что авария была подстроена, когда за детьми должен был ехать ты? Что бы она выиграла, если бы погибли и Соня, и ты, и Богдан?
Тимур откинулся на спинку кресла, Костя забарабанил пальцами по столу.
— Вы хотите сказать, что ей было все равно? — спросил он Арсанова-старшего.
— Не ей. Говорю же, на такое у нее не хватило бы мозгов. А вот Борису не нужны были ни Тимур, ни его дети. Он дождался бы, когда Нинка родит, и предъявил бы нам его ребенка. А по закону и Нинкиного.
— Но эмбрион не значит ребенок, — осторожно возразил Костя. — Перенос эмбриона всегда риск, особенно после криоконсервации.
— Вот именно, — кивнул Демид.
— То есть, ты хочешь сказать… — Тимур застыл перед открывшейся ужасающей перспективой.
— Да, сынок. Я считаю, что пересадка уже состоялась. Потому они и активизировались. Ты, Полина и дети стали лишними.
— Думаю, вы правы, — Костя встал и принялся ходить по кабинету. — Нина много бы не получила. А вот при таком раскладе у Бориса появляется шанс прибрать рукам все активы Арсановых.
— Борис просрал бизнес, — согласно кивнул Демид, — а его Глебчик проигрался до трусов. Не вижу ни одной причины, которая могла бы их удержать.
— Костя, — хрипло проговорил Тимур, — нужно организовать обследование Нины.
— Хорошо, — остановился тот. — Что будем делать, если она… беременна?
Тимур посмотрел на отца, тот не сводил с него немигающего взгляда.
Перед глазами встала Полина — такая, какую он сегодня оставил в их спальне, когда уходил в офис. Сонная и залюбленная. У нее уже немного выступает живот — совсем чуть-чуть. И Тимур счастлив, что впервые его ребенок растет у него на глазах.
На днях они все вместе летят в Израиль, где будут оперировать Богдана. Соня уже готовится бегать с братом наперегонки.
И они уже знают о малыше, Соня освободила ему целую полку для игрушек в их общей с Бодькой игровой комнате.
И все это подставить под удар?"
"— Ты знаешь, что делать, — медленно сказал он безопаснику. — Я не могу рисковать своей семьей. Если у Нины получилось, не представляю, как это переживет Полина. Она не должна знать ни об эмбрионе, ни о беременности. Если она есть… Пускай это будет на моей совести.
Костя кивнул.
