Четыре месяца назад у нас с Тимуром родился сын, и имя ему выбирали брат с сестрой.
И для меня, и для Тимура время, пока мы его ждали, было особенным. Я нежилась в любви и внимании любимого мужчины, а Тимур, по его словам, кайфовал от того, что хотя бы один ребенок растет на его глазах.
Сегодня старшие дети остались с родителями, дед Демид уже увел их на прогулку. Это Тимур попросил. А мы с ним и с маленьким Данькой в люльке едем за город отмечать нашу годовщину.
Я сразу узнаю «Грин парк» и улыбаюсь. Тимур потом рассказал мне, как тщательно планировал это свидание, как рассчитывал количество бензина, и как тот удачно закончился достаточно далеко от отеля.
А ведь я всерьез думала, что мы бросили его машину на трассе!
Впрочем, дождь тогда шел вполне настоящий и вовсе не запланированный.
Сегодня дождя нет, зато все та же любовь и желание сквозит в каждом взгляде, слове и жесте. Мы сидим в ресторане над озером, возле нас в коляске спит наш сын, и я даже не знаю, что должно случиться, чтобы я стала еще счастливее.
— Я кое-что хочу тебе показать, Полинка, — Тимур достает смартфон, и я с любопытством заглядываю ему через плечо. Он оборачивается. — Только обещай, что не будешь волноваться.
— Вот теперь я точно начну, — обещаю, а сама любуюсь его руками. И профилем. И плечами. Я в полном восторге от своего мужа и влюблена в него по уши.
— Посмотри сюда, — он разворачивает ко мне экран.
Я вижу кабинет неизвестного мне мобильного приложения. Там какие-то датчики. Температура.
Дата. И наши с Тимуром данные.
— Что это? — мне передается серьезность Тимура.
— Это информация по нашей ячейке в хранилище криобанка «Крио центр».
Я молча смотрю на экран, а Тимур кликает на иконку, и я понимаю, что это онлайн-трансляция с видеокамеры наблюдения из какой-то лаборатории. Там много емкостей различной величины, соединенных шлангами и проводами. Муж увеличивает изображение.
— Это дьюары. Криогенные сосуды, — говорит Тимур. — Вот этот наш.
И до меня начинает медленно доходить.
Я хватаюсь за руку мужа.
— Тимур. Только не говори, что это…
— Да, Полечка. Эмбрионов было три. Это третий. Точно наш, я проверил. Его увезла Нина, а по документам в «Эдельвейсе» провели утилизацию. На самом деле были утилизированы твои яйцеклетки.
Я не могу оторвать взгляд от экрана.
— Когда… — говорю хрипло, — когда ты его нашел?
— Через месяц после того, как арестовали Нину. Мы ее дожали. Она лечилась, хотела подсадить эмбрион себе.
